Что такое нарративное мышление
Многие специалисты заявляют о том, что на данный момент психиатрия и психология сейчас находятся на пороге больших перемен, так как сейчас набирает всю большую популярность специальные методы нарративной психотерапии. Некоторые считают относительно новые методы по-настоящему волшебными.
В это же время сторонники классической психотерапии отстаивают свои консервативные соображения, заявляя о том, что просто задавая вопросы, невозможно добиваться результатов.
В чём секрет нарративной психологии, как появилась и сформировалась нарративная психотерапия, и в чём заключается нарративный подход, будет рассказано в данной статье.
Суть нарративного подхода
Для начала стоит рассказать немного об истории появления данного подхода в современной психотерапии.
История
Нарративная психотерапия сформировалась в результате объединения множества идей, которые высказывались самыми разными специалистами в разных областях психологии и психиатрии. Они имели общие черты, но в то же время не представляли собой единого методического подхода. Поэтому на протяжении определённого времени эти идеи просто «пылились» на полках в одном ряду с другими интересными идеями, которые просто не были со временем реализованы.
Появление «нарративной практики», как впоследствии было названо это направление в психотерапии, связывают с работой двух учёных: новозеландца Дэвида Эпстона и австралийца Майкла Уайта. Именно эти специалисты объединили идеи, высказывающиеся ранее другими психологами, психиатрами и психотерапевтами, создав методы нарративной психотерапии.
Цель нарративной терапии заключается в том, чтобы создать вокруг пациента определённого пространства, в котором впоследствии будут развиваться предпочитаемые, альтернативные истории. Эти истории призваны дать клиенту ощущение того, что он способен повлиять на ход событий, происходящих в его собственной жизни. Клиент становится в центре своей же истории, при этом предполагается использование «своих» людей для того, чтобы повысить чувства поддержки и заботы.
Новое направление в психотерапии было названо нарративным по определённым причинам. В переводе с латинского «narratio» переводится как повествование, рассказ. Как уже было сказано выше, за основу берётся история, помогающая клиенту осуществить осмысление своего жизненного опыта.
Человек рассказывает о себе с помощью историй. Именно в них он высказывает свои переживания, а также моменты накопленного опыта. У каждого человека есть свои истории, в которых присутствуют детали, которые известны только ему. Именно они отражают суть индивида, могут продемонстрировать особенности его характера и направленность полученного им опыта. Рассказывая свои собственные истории, человек погружается в них, становится их центром, формируя воображаемое пространство, где он может чувствовать себя уверенным и раскованным. Это помогает расслабиться и собраться в самых разных жизненных ситуациях.
Если обратить внимание на терминологию, которая используется в нарративной психотерапии, то можно обнаружить акценты, на которые обращается внимание при проведении терапии. Историей в нарративной психотерапии называют событийную последовательность во времени, которая имеет в своей основе единую тему и общий сюжет. В связи с этим новый подход в психотерапии основывается на довольно тесных связях с искусством, литературой, и культурой.
Любые события, происходившие в жизни индивида, могут быть маленькими и большими, весьма важными и довольно незначительными. Но все они накладывают свой особый отпечаток на человеческую память, оставляя определённые впечатления и воспоминания. Все эти события складываются в определённую последовательность. Во всех событийных последовательностях можно обнаружить наличие связующей их темы.
Когда к психотерапевту, практикующему нарративные методы лечения, обращается пациент, специалист сначала его выслушивает. Пациент должен рассказать практику какую-то проблемную историю из его собственной жизни, при этом не скрывая деталей и своего отношения к ним. При этом нарративщик должен непросто внимательно выслушать своего пациента, но и обнаружить в рассказанной истории что-то позитивное. Позитивное зерно затем будет «выужено» психотерапевтом их общего повествования, а затем переработано в новую историю.
Методологические особенности нарративного метода
Сущность метода и его особенности можно раскрыть, указав всего три пункта. Именно по ним читатель сможет легко и просто понять, в чём же состоит удивительный метод нарративной психотерапии, в чём его суть:
В чём отличия нарративного подхода от других?
В начале статьи говорилось о том, что у нарративной психотерапии имеются недоброжелатели, которые крайне негативно относятся к методам этой практики. Чтобы не быть голословным, стоит привести несколько отличий нарративного подхода от других, которые считаются довольно радикальными. Именно поэтому довольно неудивительно, что у данного подхода есть противники.
Итак, в чём заключаются отличия нарративного подхода от других психотерапевтических методик:
С какими проблемами работает нарративный подход?
Нарративный подход применяется для работы с людьми, имеющими самые разные проблемы:
Нарративное мышление: когда сторителлинг вредит пользовательскому опыту
Разработчики пользовательского опыта довольно часто прибегают к такому эффективному способу воздействия на публику, как сторителлинг (storytelling — рассказывание историй). Увлекательные сюжеты и яркие образы пользуются широким спросом у аудитории и позволяют компаниям в оригинальной и доступной форме рассказать о себе, своих ценностях и продуктах. Но, как и любой инструмент, нарративные техники становятся пагубными при их неправильном использовании.
Рассмотрим пример. но сперва ответьте на вопрос:
Как вы думаете, какой уровень образования характерен для среднестатистического взрослого пользователя сети Интернет:
а) доктор наук;
б) высшее образование;
в) среднее общее?
Вы, вероятно, сразу же выберите второй вариант, ведь всем известно, что посещение школы является обязательным, поступление в ВУЗ зачастую так же само собой разумеется, тогда как докторантура — по желанию, да и для большинства профессий этот уровень образования не нужен. И будете правы.
Хотя на этот вопрос довольно легко дать правильный ответ, небольшое изменение способно сделать его гораздо более сложным. Представьте, что вместо первого вопроса, вам задали следующий:
Посетитель, читающий научную статью на сайте интернет-издания при университете, с большей вероятностью окажется:
а) доктором наук;
б) специалистом с вышкой;
в) выпускником средней школы, не продолжившим обучение в высшем учебном заведении?
Оказалось достаточно ввести в вопрос всего одну уточняющую деталь — тот факт, что человек читает онлайн-версию издания научного журнала — и у многих из нас, вопреки здравому смыслу, в голове тут же возникнет образ умного и просвещенного человека, а раз он читает статьи такого уровня, то и образование у него будет соответствующим.
И хотя среди читателей научной статьи доля докторов наук будет выше, чем среди населения в целом, но вероятность, что любой случайный посетитель сайта этого издания вдруг окажется доктором наук, будет все же мала.
Склонность полагаться на нарратив, чтобы понять и объяснить этот мир, настолько сильна, что мы готовы довольствоваться слабыми и неубедительными доводами и строить на их основе вполне удовлетворяющие нас объяснения происходящих вокруг событий. Психологи называют эту особенность человеческой психики искажением нарратива.
Нарративное мышление (narrative bias, букв. «искажение рассказа») — это склонность людей связывать воедино информацию из разных источников и устанавливать причинно-следственные связи независимо от того, соответствует ли получившаяся история действительности или нет.
В структуре сторителлинга можно выделить два элемента, которые особенно сильно влияют на поведение людей и приводят к формированию у них предвзятого отношения к чему-либо:
1. Конкретика, детали, которые делают нарратив правдоподобным и более запоминающимся.
2. Объяснения причин и следствий, которые помогают понять, почему те или иные события приводят к определенному финалу.
Сила в деталях: игнорирование априорной вероятности (base-rate neglect)
Профессиональные сторителлеры знают, что наличие в рассказе конкретизирующих деталей обязательно, чтобы активизировать воображение слушателей и сделать сюжет более правдоподобным. Проблема в том, что аудитория может реагировать только на ограниченное количество деталей и, как правило, не видит всей картины в целом.
Рассмотренный выше пример с научным журналом представляет такой тип нарративного мышления, который называют игнорированием априорной вероятности. Когда у людей спрашивают о чем-либо общем (наиболее вероятный уровень образования у взрослых пользователей), то они будут проецировать этот вопрос на все население в целом. Но при наличии конкретных деталей (чтение научной статьи в электронном виде на сайте университета) представление о распространенности того или иного уровня образования в контексте всей страны тут же отбрасывается в сторону, и его заменяет сюжет, который идеально вписывается под эти уточняющие детали, а люди в него верят, потому что он включает эти детали.
Причина и следствие
Псевдонаучные и эзотерические статьи, которые объясняют нам, почему происходят те или иные вещи, являются частным случаем проявления силы уточняющих деталей. Нам нравится верить, что все в жизни имеет смысл, а все события — причину. Это когнитивное искажение делает нас более доверчивыми к такому типу историй, которые содержат в себе какие-либо объяснения происходящих событий, независимо от того, является ли это объяснение правдивым.
Представьте следующую ситуацию:
Анализ интранета компании показал, что страница А является второй по уровню показателя выходов (exit rate) среди всех страниц внутренней сети. На этой странице, которую посетило очень небольшое число пользователей, размещено описание процедур, используемых в ходе аудиторской проверки компании. Какое из представленных причин высокого показателя выходов этой страницы кажется вам наиболее правдоподобным:
А) Показатель выходов высок в силу недостаточного качества контента и/или визуального оформления страницы.
Б) Это просто случайность?
Конечно же, большинство опрошенных предпочтут именно первый вариант. И на самом деле, 54% опрошенных NN/g выбрали первый вариант, поскольку он содержит в себе довольно логичное объяснение сложившейся ситуации. (Кстати, существует еще одно когнитивное искажение, которое также может привести к выбору этого варианта. Это так называемый availability bias, или склонность людей оценивать вероятность события по наличию примеров. Если вы уже сталкивались с ситуацией, когда неудачное содержание или дизайн приводили к высокому показателю выхода, то ее легко вспомнить, и она покажется вам более вероятной).
Люди больше верят в то, что все вокруг небеспричинно, чем в то, что Вселенная — хаотична, и все решает случай. Ведь если есть причина, то у нас есть шанс решить проблему.
Но заметьте, что вопрос касался страницы с очень небольшим числом посетителей. Это означает, что наблюдаемый эффект — высокий процент людей, которые покидают интранет после просмотра этой страницы — основан на поведении всего нескольких человек. В этом случае закономерностью может быть сочтена любая крайность. К примеру, если страницу посетило всего 4 человека, легко может случиться так, что все они покинут сайт с этой страницы. Хочется подумать, будто что-то не так со страницей, но по факту, это может быть простым совпадением.
Легко упустить из внимания размер выборки и подобрать подходящий контекст, который и обеспечит какое-либо разумное объяснение произошедшему. Надо понимать, однако, что по нескольким образцам поведения не следует делать каких-либо общих выводов, если только вы не обладаете какой-либо определенной контекстной информацией, указывающей на обратное.
Заключение
Примеры, приведенные в этой статье, — упрощенные ситуации с небольшой долей контекста. В реальности, вы могли бы взглянуть на фактическое содержание страницы и ее дизайн вместо того, чтобы пытаться интерпретировать показатель выходов, располагая минимумом данных. В этой богатой контекстом ситуации наши предубеждения не так очевидны — но это делает их еще опаснее.
Часто нам приходится принимать решения на основе крупиц информации. В итоге все те когнитивные искажения, которым подвержена наша психика, приводят нас к поиску и решению проблем, которые на самом деле не существенны. Привычка людей уделять деталям слишком много внимания и на их основе формировать ложные представления часто уводит нас по ложному пути. Например, если мы знаем, что наша аудитория преимущественно состоит из молодых людей, можем предположить, что, поскольку миллениалы пользуются технологиями с ранних лет, они смогут разобраться в любом интерфейсе, даже если он будет плохо разработан. Хотя идея «цифровых аборигенов» и кажется разумной, по факту можно наблюдать множество ситуаций, когда молодые люди с трудом осваивают недоработанные интерфейсы, если вообще могут это сделать.
Знание того, что вы подвержены нарративному мышлению, не обезопасит вас от его влияния в будущем. Вы не сможете заставить себя или свою команду девелоперов перестать верить в сказки — но можете предпринять некоторые шаги, чтобы убедиться, что история, в которую вы верите, соответствует действительности:
Нарративный подход.
Стать автором своей истории
Рассказываем про нарративную психотерапию, которая помогает переписывать и переформулировать целые жизни.
Что такое нарративный подход?
Нарративная терапия — метод, который позволяет отделить человека от его проблемы и выработать альтернативный взгляд на события, происходящие с ним.
Наши переживания становятся нашими историями. Мы придаем этим историям смысл, высоко ценим их, со временем они становятся частью нашей идентичности. Нарративная терапия использует силу историй, чтобы помочь людям сформулировать их истинные цели и ценности. При этом человек начинает чувствовать себя «рассказчиком», автором собственной жизни.
Авторство нарративной терапии принадлежит Майклу Уайту и Дэвиду Эпстону, специалистам из Австралии и Новой Зеландии. Уайт занимался социальной работой и каждый день видел все те сложности социального характера, с которыми сталкиваются угнетенные группы. Его мысли занимало желание создать систему, которая поможет работать с целыми сообществами людей, угнетенных или испытывающих страдание. долго думал над тем, как им помочь. Встретив единомышленника в лице Эпстона, также талантливого молодого терапевта и ученого из Новой Зеландии. В конце 1970-х они были пионерами, продвигавшими системно-семейный подход в Австралии и Новой Зеландии. При этом они разрабатывали собственные идеи для будущего нового подхода.
Первая книга авторства Уайта и Эпстона Narrative Means to Therapeutic Ends, излагавшая основы нового нарративного подхода, вышла в 1990 году. В течение следующих 10 лет нарративная терапия завоевала популярность по всему миру – в том числе и благодаря запуску веб-сайта Narrative Approaches, который информировал о подходе людей по всему миру. Мировым центром нарративной терапии считается The Dulwich Centre в Австралии, основанный Уайтом.
«Истоки нарративного подхода — в системной семейной терапии. Но она в большей степени ориентирована на процессы, происходящие внутри семьи. Уайт же вышел за границы семьи, стал смотреть на человека, как на элемент большой системы, всего общества, с которым он постоянно взаимодействует. Многие его идеи опираются на философию Мишеля Фуко – например, представления о роли власти в формировании мышления человека. В последние годы он изучал труды нашего отечественного психолога Льва Выготского, часть его теорий была привнесена в практику нарративного подхода.
Нарративная практика не представляется чем-то абстрактным, она имеет большую теоретическую базу, основана на психологических трудах и философских идеях. При этом Уайт и Эпстон сразу проверяли на практике те методы, которые разрабатывали.
Сегодня у представителей нарративного подхода нет официальной международной ассоциации, и все же специалисты по всему миру уделяют большое внимание общению в профессиональном сообществе, которое помогает развивать метод. Формирование сообществ является одной из его ключевых ценностей».
Одним из ключевых элементов нарративной методики является практика пересочинения: поиск уникального эпизода и создание предпочитаемой истории.
Наша идентичность выстраивается из историй, которые мы о себе рассказываем. Благодаря им мы понимаем, кто мы такие. Чтобы создать историю, мы должны осмыслить и описать конкретные события в нашей жизни. Те же самые события можно описать и другим образом. Например, в сказке про Красную Шапочку мы можем представить, что Красная Шапочка злая, а Волк – ее жертва. Мы можем сделать это, опираясь на те же самые факты.
«Когда человек приходит с проблемной историей, все его события подчинены какой-то логике, смыслу, который является для него некомфортным. Возьмем девушку, она рассказывает: у меня затяжные проблемные отношения с мужчиной, они меня фрустрируют, ничего не получается, все плохо. Переписывая эту историю в процессе терапии, мы находим альтернативное, или предпочитаемое видение.
Например, история с молодым человеком — история не о крахе отношений и беспомощности, а о девушке, для которой важны близкие отношения и чувства, которая была готова инвестировать в них, бросать вызов проблемам. Это помогает поверить, что в будущем человек сможет реализовать то, что не удалось в силу разных обстоятельств сделать в прошлом. Это и есть предпочитаемая история.
Первым шагом к тому, чтобы сформулировать предпочитаемую историю, является поиск уникального эпизода. Уникальный эпизод – очевидный момент, который не вписывается в проблемную историю. Например, девушка вспоминает момент, когда она стала инициатором консультации у семейного терапевта, привела молодого человека к психологу вместо того, чтобы ввязываться с ним в ссору, а потом плакать по ночам. Она заняла активную позицию, решила что-то изменить.
Девушка переформулирует историю. Она понимает, что оставалась в отношениях не из-за собственной слабости, а потому, что это было ее ценностью – выстроить счастливую жизнь с любимым человеком.
Когда мы добираемся до уровня ценностей и до того, что человек делает исходя из этих ценностей, создается новая история. История о том, как он преодолевает проблему, и о том, что он может делать дальше, чтобы жить в соответствии со своими ценностями».
Как и в большинстве терапевтических подходов, примерный план появляется после первой сессии, когда выясняется запрос клиента. Нарративная терапия считается не очень длительной, для многих проблем хватает 10-20 сеансов.
Человек рассказывает о себе, о проблеме. Задачей является понять, что именно ему некомфортно и что он хочет изменить, затем отделить проблему от личности. Проблемой может быть идея, представление или симптом, недомогание. Дальше происходит изучение проблемы: как она влияет на человека, как человек влияет на нее, как он относится к происходящему.
«Подход уделяет большое внимание проблеме власти: власти мнений, взглядов, доминирующих представлений, которые существуют в обществе. Большую работу он проводит с меньшинствами и маргинализируемыми сообществами, к примеру, ЛГБТ+. Доминирующие идеи очень мешают им жить. Они запирают их от собственной идентичности. Люди хотят определять себя определенным образом, но не могут, у них возникает внутренний конфликт в связи с тем, что это осуждается.
Тут видна диспропорция власти мнений: она принадлежит большинству, все мы находимся под влиянием сильных идей большинства. Те же представления можно найти в теме красоты. Много работы происходит с женщинами, многое связано с идеями феминизма. Подход сам по себе новый, поэтому он впитал в себя все актуальные социальные контексты».
«У метода нет ограничений по тому, с какими запросами работать. Мы работаем со всем, кроме большой психиатрии. В сложных случаях – совместно с врачом и при поддерживающей медикаментозной терапии. Нарративная терапия в значительной степени направлена на работу со смыслами и ценностями, будучи когнитивной дисциплиной, и в меньшей – на эмоции.
Человек приходит в эмоционально сфокусированные подходы (такие как гештальт или психодрама), чтобы прожить эмоции, которые на него давят. В нарративном же подходе нужно разбираться в установках, в массиве установок, идей и представлений, которые влияют на клиента. Нужно вычленять ценности и быть готовым говорить о них. Подобная работа доступна практически всем, вопрос в намерении. Если хочется выразить свои эмоции, лучше идти к гештальт-терапевту. Если хочется говорить про детство и услышать интерпретации – это психоанализ. Если же они готовы заниматься раскруткой идей и прочей работой ума – то стоит идти к нарративному терапевту».
По итогу курса нарративной терапии человек удостоверяется в том, что он способен иметь дело со своей жизнью, управлять ей. Он не является заложником проблем, а руководит их разрешением. Он начинает с вниманием относиться к тому, что приходит в информационном поле, к идеям, которые на него влияют, лучше понимает мотивы собственных поступков и соотносит их со своими ценностями.
Безусловно, основной задачей каждого курса является реализация запроса, сформулированного на первой сессии. Что делать после окончания университета? Как строить отношения? Терапевт и клиент находят необходимые ответы благодаря обновленному нарративу. Если основной запрос клиента — высокая тревожность или сниженное настроение, основным (но не единственным) результатом будет избавление или значительное уменьшение частоты и интенсивности этих симптомов.
«Девушка 25 лет обратилась с высокой тревожностью, страхом смерти, агорафобией и неуверенностью в себе. На первой встрече клиентка рассказала, что в возрасте 17 лет она потеряла дедушку, и через некоторое время после этого у нее появились страхи. Сейчас она живет с родителями, окончила университет и работает по специальности. Работа ей нравится, но она сильно устает. К 25 годам у нее не было длительных отношений, из-за этого она чувствует себя неуверенно. Она задает себе вопросы: «что со мной не так?», «способна ли я на серьезные отношения?». Она тревожится за жизнь близких (особенно когда кто-то долго не отвечает по телефону, едет за рулем долгое время), боится ездить в общественном транспорте и большом скоплении людей (дискомфорт, учащенное сердцебиение, мысли о том, что может случиться теракт).
На первой встрече клиентка сформулировала свои запросы: избавиться от высокой тревожности, страха смерти, стать более уверенной в себе и готовой к отношениям.
На второй встрече состоялась беседа о страхе смерти и потере дедушки. Благодаря технике re-membering стало понятно, что дедушка занимал значимое место в жизни клиентки, давал ей много любви, хвалил и делал комплименты. Рядом с ним она чувствовала себя уверенно, и его поддержка очень помогала ей. Она же дарила ему много радости и уважения. Эти отношения помогли ей стать той, кто она есть, выбрать специальность, понять ценность семьи и доверия в отношениях, научиться справляться с трудностями.
После разговора о дедушке клиентка восстановила контакт с этим опытом отношений и на неделе чувствовала себя лучше. Тревога немного уменьшилась. В следующие несколько встреч мы исследовали влияние тревоги на жизнь клиентки и то, как она противостоит ей (экстернализация). Оказывается, тревога приходит, когда клиентка ощущает себя счастливой и радуется жизни. Тревога как бы предупреждает: «все не вечно, будь осторожна!». В ответ клиентка может сказать ей: «Да, ты права это все не вечно, но если я не буду радоваться жизни, то и не смогу ее ощутить во всей полноте. То, что ты приходишь, говорит о том, что для меня важна мои жизнь и мои близкие, но тебя слишком много». К этому разговору она может пригласить ту детскую часть себя, которая ощущала себя хорошо и безопасно, которая могла находиться в моменте. Сближаясь с этой частью клиентке становится спокойнее.
После проработки взаимоотношений с тревогой состояние клиентки значительно улучшилось. В те моменты, когда тревога все-таки приходила, ей удавалось быстро от нее избавиться. Однако осталась неразрешенной другая часть запроса – отношения.
Оказалось, что на клиентку влияет много различных идей про отношения. «К 25 уже должен быть опыт длительных отношений», «после 30 ты уже никому не будешь интересна, мужчинам нравятся молодые», «женщина без мужчины считается неполноценной». Проанализировав, как влияют эти идеи на жизнь клиентки (деконструкция) и подходит ли ей это влияние, она выяснила, что не разделяет эти убеждения. Ей не нравится то, что они заставляют чувствовать себя неуверенно. По ее словам, эти идеи были выгодны патриархальному обществу, они помогали ему поддерживать господствовавший сотнями лет уклад. Сейчас они отходят на задний план. Клиентка решила, что сейчас будет отдавать свое время и энергию профессии и карьерному росту, поскольку ей важно уверенно стоять на ногах, реализовать себя и заводить семью, будучи зрелым и самостоятельным человеком. Ее определенно поддержал бы в этом ее дедушка. Он всегда подкреплял ее уверенность в себе и правильность ее жизненных выборов.
За 12 встреч нам удалось ослабить влияние тревоги на жизнь клиентки, она научилась вступать с ней в диалог, использовать мыслительные и поведенческие техники работы с ней. Клиентка стала больше радоваться. Ей удалось почувствовать себя более уверенно в сфере отношений, завести аккаунт в тиндере, начать ходить на свидания. Она нашла поддержку в лице подруги, которая тоже была без партнера. Вместе девушки стали больше выбираться в люди, вести активную социальную жизнь. Она часто вспоминает дедушку, представляет, чтобы он ей сказал в той или иной ситуации. При этом ее наполняют теплые чувства с нотой грусти. Иногда она начинает волноваться, когда папа долго не берет трубку, но быстро понимает, что бывают разные ситуации, и он может быть просто занят».