Куликово поле
Куликово поле и Музей Куликовской битвы
Куликово поле – исторический район в Тульской области, где произошло легендарное сражение между войсками князя московского Дмитрия Донского и полчищем золотоордынского хана Мамая. Небольшой участок донской степи, на котором 8 сентября 1380 года был впервые развеян миф о непобедимости монголо-татарской армии, располагается в Кимовском районе, в месте слияния рек Непрядвы и Дона. Сегодня местность носит статус государственного музея-заповедника, включающего в себя сразу несколько исторических памятников, а также современный экспозиционный комплекс. В честь великих событий прошлого на Куликовом поле ежегодно устраиваются военные реконструкции, организуются развлекательные мероприятия и средневековые турниры.
Сэкономь на путешествии!
Видео: Авиаэкскурсия на Куликово поле
Русские исследователи в поисках Куликова поля
Долгое время подлинное место столкновения между русским войском и армией Мамая оставалось предметом научных споров. Причиной тому стало традиционное для летописных источников преувеличение масштабов битвы. Историческое событие описывалось как грандиозное сражение двух могучих армий, что, конечно, не совсем соответствовало действительности. В итоге, начиная с XIX века, полем битвы стали считать степную равнину длиной около 8 км, раскинувшуюся между Доном и Непрядвой.
Не могли исследователи определиться и с точными географическими координатами побоища – кто-то утверждал, что войска стояли на правом берегу Непрядвы, а кто-то приводил сомнительные доказательства в пользу ее левобережья. Горячий спор помогли бы разрешить археологические находки, но, как ни странно, крупные артефакты в устье Непрядвы не обнаружились. Историки тут же поспешили объяснить это дороговизной военных доспехов, характерной для тех далеких времен. Высказывались даже предположения о том, что после сражения все снаряжение собрали выжившие воины для повторного использования.
Художник Павел Рыженко «Поле Куликово», 2005 г.
Как выяснилось позднее, легендарный бой произошел все-таки на правом берегу Непрядвы, но поскольку в те незапамятные времена окрестности реки покрывала лесная чаща, сойтись в схватке войска могли лишь на небольшом безлесном пространстве. Уже в начале 2000-х годов официальную карту Куликова поля перерисовали, перенеся место действия на зажатую между оврагами поляну длиной около 2 км и шириной в несколько сотен метров. Правильность новой схемы подтвердили и археологические работы, организованные на этом участке. Мощные металлодетекторы отыскали множество кованых фрагментов, бывших когда-то частью военного снаряжения, а последующий анализ находок показал, что их реальный возраст как раз соответствует XIV веку.
Место, где проходило сражение
Знаковые места музея-заповедника
Отправляясь на экскурсию в музейный комплекс Куликовской битвы, придется приготовиться к тому, что на осмотр местных достопримечательностей уйдет пара-тройка дней. Несмотря на то, что само легендарное поле занимает смешную, по современным меркам, территорию в 2-3 км², в состав заповедника входит еще масса других, достойных внимания объектов.
Красный холм
Под названием «Красный холм» на самом деле скрывается мемориальный ансамбль, составными элементами которого являются обелиск Дмитрию Донскому и памятник-храм преподобного Сергия Радонежского. Эскизы величественной, устремляющейся ввысь колонны обелиска создавал сам А. П. Брюллов. Символическое сооружение высотой 30 м и весом 110 т установили на Красном холме 5 сентября 1850 года, как дань уважения беспрецедентному подвигу русского князя. С насыщенным черным цветом чугунного монумента резко контрастирует его вершина, выполненная в виде позолоченной луковицы. Вершину купола венчает православный крест, попирающий мусульманский полумесяц.
Памятник Дмитрию Донскому разделен на пять ярусов, самый нижний из которых декорирован узкими нишами с затейливыми вензелями. Межнишевые пространства заполнены барельефами военных шлемов и прикрытых щитом мечей. Несмотря на достаточно серьезный возраст, выглядит монумент отнюдь не ветхо, за что стоит поблагодарить отечественных реставраторов, обновивших мемориал в 2007 году.
Церковь духовного исповедника великого князя, Сергия Радонежского, появилась на Красном холме чуть позже колонны (ориентировочно в 1913-1917 гг.). Что интересно, около 5 тыс. рублей золотом на храм пожертвовал сам император Николай II.
По замыслу архитектора А. В. Щусева сооружение должно было составить с мемориалом единый стилевой ансамбль, поэтому проект здания был полностью скопирован со старинных чертежей допетровских храмов. Внутреннюю роспись стен и алтарной части выполнили известные художники того времени Д. С. Стеллецкий и В. А. Комаровский. Однако после закрытия церкви в 1940 году от красочных библейских сюжетов на ее стенах мало что сохранилось.
Сегодня храм Сергия Радонежского вновь является действующим, но посещать его с экскурсионной целью можно лишь в промежутках между богослужениями. Церковь легко отыскать по толстым белоснежным башенкам и зеленовато-голубой окраске куполов.
Памятник Дмитрию Донскому Храм Сергия Радонежского
Село Монастырщино
Село находится в месте слияния Непрядвы и Дона и напрямую связано с событиями Мамаева побоища. По слухам, на месте современного населенного пункта был разбит лагерь Дмитрия Донского, и именно в земле Монастырщино нашли свой последний приют воины, павшие во время битвы. Спустя 500 лет здесь был воздвигнут храм Рождества Богородицы, который, благодаря своевременно проведенной реставрации, сегодня находится в отличном состоянии. Посетить церковь можно как самостоятельно, так и с экскурсионной группой, однако второй вариант предпочтительнее, так как дает право на получение дополнительных «бонусов» вроде подъема на колокольню, фотографирования в старинных доспехах и стрельбы из арбалета.
Храм Рождества Богородицы
На расстоянии примерно 1 км от храма находится то самое место, где Непрядва впадает в Дон. Явление это не ахти какое выдающееся, так что приходят сюда чаще для того, чтобы просто отдохнуть и понаблюдать с бережка за неторопливым речным течением.
Имеется в Монастырщино и памятник главному герою побоища – Дмитрию Донскому. Никакой исторической ценности этот новодел, установленный здесь в 1980 году, не несет, поэтому посещают его в основном, «для галочки». Путь к памятнику проходит через аллею Памяти и Единства – небольшую, выложенную тротуарной плиткой и обрамленную памятными досками, дорожку.
А вот в Зеленую Дубраву стоит сходить обязательно, причем не только для того, чтобы подышать чистым воздухом и полюбоваться на степные просторы. Когда-то в этом лесу стоял Запасной полк русской дружины, выжидая условного знака, чтобы влиться в сражение и предрешить его исход. Только не надейтесь увидеть в роще те же дубы, что стояли здесь при Дмитрии Донском – годы активной сельскохозяйственной деятельности сказались на массиве не лучшим образом. Впрочем, стараниями сотрудников заповедника местность постепенно принимает свой подлинный исторический облик. На территории бывшей дубравы высаживаются саженцы деревьев, а степные участки засеиваются ковыльными культурами, точно такими же, какие росли здесь во времена золотоордынского ига.
Информационный стенд для туристов в Монастырщино
Примерно в 5 км от села находится то самое Куликово поле, на котором монголо-татарское войско впервые потерпело поражение от русских дружин. Эпицентр сражения в 1380 году ограничивался небольшими речками (Смолка и Нижний Дубик), которые сегодня пересохли и превратились в ручьи. Угадать в этом ровном и заурядном отрезке донской степи пресловутое поле брани может разве что человек с очень бурной фантазией, поэтому перед въездом на поле стоит ориентир – щит с картой, которая поможет в какой-то мере восстановить ход тех далеких событий.
Музейный комплекс «Куликово поле» в Моховом
Чтобы узнать все исторические подробности сражения, поглазеть на археологические находки и оценить реалистичность макета одной из величайших битв за независимость, заскочите в село Моховое, где находится главный музейный комплекс заповедника. Место отличается развитой инфраструктурой, поэтому в состоянии предложить уставшему путнику и полноценный отдых, и столик в местном кафе. Заодно в местных лавочках можно запастись небольшими сувенирами с символикой Куликова поля.
Вход в новый музейный комплекс
Для тех, кто приехал на экскурсию с детьми, музей предлагает специальную экспозицию «Один в поле не воин», где с подрастающим поколением и в археологов поиграют, и необычные древние находки продемонстрируют.
Экскурсии по музею в зимнее время проводятся ежедневно (кроме вторника) с 10 до 16 ч. В летнее время без выходных с 10 до 17 ч (с понедельника по четверг) и с 10 до 19 ч (с пятницы по воскресенье).
Куда еще заглянуть, если останется время:
Мероприятия
Пытаться восстановить весь ход битвы, взирая лишь на пустынный простор Куликова поля, – занятие, мягко говоря, не самое увлекательное, поэтому, если обычные экскурсии по степи кажутся вам скучноватой тратой времени, постарайтесь приехать в заповедник в третью неделю сентября, когда на поле раскидывает свои палатки ежегодный фестиваль военно-исторической реконструкции. На сегодняшний день это самое масштабное из всех аналогичных мероприятий, проводимых на территории России. Ну а по «концентрации» суровых бородачей в кольчугах и романтичных менестрелей на квадратный километр фестивалю и вовсе нет равных! Только здесь можно утром поучаствовать в реконструкции Куликовской битвы, в обед отправиться на средневековый шоппинг по ярмарке мастеров, а ночью влиться в стройные ряды русских богатырей, пирующих под открытым небом. Кроме того, на Масленицу и Рождество на Куликовом поле проводятся народные гулянья с выступлениями фольклорных коллективов, непременными горячими блинами и конкурсами.
Военно-исторический фестиваль «Куликово поле»
Жилье и питание
Вариантов размещения в музее-заповеднике целых три: гостиница в Монастырщино, гостевые домики в этнографической деревне Моховое и мини-отель в поселке Епифань. Выглядит жилье привлекательно и колоритно, поскольку представляет собой небольшие особняки старинной постройки, которые заново поштукатурили и подкрасили. Например, в той же Епифани вас поселят в купеческий или мещанский домик с интерьерами в стиле первой половины XX века, предоставят в полное распоряжение настоящую русскую баню и вполне современную парковку, а при необходимости и самоваром снабдят.
А вот в плане питания туристам придется выкручиваться самостоятельно. И если в Епифани еще отыщется парочка скромных кафешек, то в Монастырщино, кроме небольшого буфета при музее, других точек общепита нет. Та же ситуация, правда, в несколько облегченном варианте, в Моховом: ресторанов здесь не водится, зато местные гостевые домики оборудованы прекрасными кухнями, где турист сможет сам приготовить обед.
Если же стоять у плиты не очень хочется, можно заскочить в кафе напротив Красного холма, где обычно обедают туристы, приехавшие в музей в составе экскурсионных групп. Кухня здесь без изысков, но блюда подаются свежие и сытные. Ну а гурманам придется совершить мини-путешествие до Богородицка, где и сервис качественнее, и полноценные рестораны имеются. За продуктами лучше прокатиться до деревни Ивановка: ассортимент в местных магазинчиках небогатый, но полуфабрикаты и бакалея тут всегда отыщутся.
Во время экскурсии по Куликову полю В сувенирной лавке
Как добраться
Музей-заповедник «Куликово поле» располагается в 320 км от Москвы на трассе М-4 «Дон». Поскольку сам комплекс захватывает территорию сразу трех районов Тулы, построить единый туристический маршрут к нему непросто. Обычно отправной точкой пути служит город Богородицк, а его конечными пунктами становятся либо Ивановка, где находится Красный холм, либо Монастырщино.
Оптимальный вариант транспорта для путешествия – это собственный автомобиль, ведь только на нем можно объехать все достопримечательности Куликова поля, разбросанные по площади почти в 8 га. Начинать знакомство с заповедником лучше с музея русского купечества в Епифани, после чего можно завернуть в Монастырщино, чтобы взглянуть на поле битвы, храм и музей, а там и рукой подать до Прощеного колодца.
Если вы все же рискнули отправиться на общественном транспорте, то из Тулы можно выехать на автобусе «Тула – Кимовск». Из Кимовска есть несколько ежедневных рейсов до Епифани и Монастырщино.
Куликово поле
Эта победа стала важным событием на пути к освобождению нашей страны от ордынского ига. Сегодня здесь находится музейный и мемориальный комплексы, посвященные победе русского войска.
Куликовская битва
Куликовская битва была примечательна тем, что под знаменами московского князя Дмитрия Ивановича объединились войска прежде раздробленных, разрозненных русских княжеств. Им противостояло хорошо обученное ордынское войско темника Мамая и хана Тюляка.
Название «Куликовская битва» ввел в обращение в XIX веке историк Николай Карамзин. А первым исследователем места сражения стал помещик и краевед Сергей Нечаев. Ему принадлежало село Куликовка Шаховское недалеко от Поля битвы. Нечаев собирал находки с места сражения, выкупал их у крестьян, которые жили в районе Поля битвы. Он впервые в исторической науке попытался соотнести ход битвы с реальной местностью. Сергей Нечаев писал научные статьи о своих находках, их истории и битве в целом в журнал Карамзина «Вестник Европы», а позднее основал первый музей Куликовской битвы в усадьбе Полибино Рязанской губернии (сегодня — Липецкая область). Первые археологические находки с Куликова поля (фрагменты панцирей, кольчуг, мечей, копий) оседали в коллекциях местных помещиков: Олсуфьевых, Чебышевых, Сафоновых. Иногда их дарили представителям высшей власти. Большую часть находок с Куликова поля, хранившихся в частных коллекциях, утратили в революционные годы.
Мемориальный комплекс на Куликовом поле
По инициативе Нечаева и его сына тульский губернатор Владимир Васильев ходатайствовал императору Александру I о возведении памятника князю Дмитрию Донскому. Этот памятник — величественная черная колонна, увенчанная золотым куполом и крестом, — был создан по проекту Александра Брюллова и установлен в 1850 году на Красном холме Куликова поля. Принято считать, что на этом месте была ставка Мамая. Позже рядом с памятником построили караульные помещения для отставных солдат. Они же проводили первые экскурсии на Красном холме.
К 500-летнему юбилею сражения в селе Монастырщино, расположенном близ слияния рек Дона и Непрядвы, где стояли русские войска и где, по преданию, находились братские захоронения погибших воинов, построили храм. Храм был освящен в честь Рождества Богородицы (в этот день и произошло памятное сражение). Храм находится в ведении музея, однако в нем проходят церковные службы.
Еще один храм в районе Красного холма начали возводить в 1913 году по проекту архитектора Алексея Щусева. Его строительство окончилось через четыре года. Храм освятили в честь преподобного Сергия Радонежского, благословившего и вдохновившего Дмитрия Донского на ратный подвиг. Сейчас этот храм передан в ведение Троице-Сергиевой лавры и является действующим.
После революции предпринимались редкие попытки изучения Куликова поля, но в основном его памятники подвергались разрушению.
Великая Отечественная война и первые послевоенные десятилетия лишь усугубили плачевную ситуацию, хотя попытки археологического исследования поля периодически предпринимались. Лишь к 600-летию битвы на Куликовом поле по-настоящему вспомнили. Отреставрировали памятники и храмы, благоустроили территорию, создали новую музейную экспозицию.
Музей-заповедник «Куликово поле»
В 1996 году был создан Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле». Его экспозиция находится в селе Монастырщино, поселке Епифань, музейно-выставочном центре “Тульские древности” и в музейном комплексе “Куликово поле”.
Музейный комплекс «Куликово поле» расположился в непосредственной близости от места легендарного сражения. С октября 2016 года здесь действует основная экспозиция — “Сказание о Мамаевом побоище. Новое прочтение”. Она состоит из трех блоков. В вводном зале “Битва и битвы” посетители познакомятся с похожими на Куликовскую битву сражениями — осадой Орлеана 1429 года, Грюнвальдской битвой, битвой на Косовом поле, Бородинским сражением и битвой у Прохоровки. Два других зала знакомят с историей Куликовской битвы — на основе “Сказания о Мамаевом побоище” и современных научных исследований. Здесь представлены находки археологов, реконструкция исторического ландшафта XIV века, воссозданные картины из жизни древних поселений Куликова поля, письменные источники и многое другое.
В музейном комплексе также есть смотровая площадка: с одиннадцатиметровой высоты можно взглянуть на эпицентр сражения, Хворостянку, где выстраивались перед схваткой ордынское войско, на реку Смолку, Зеленую Дубраву и другие другие места.
В селе Монастырщино, по преданию, были похоронены русские воины, павшие в Куликовской битве. В XIX веке здесь построили храм во имя Рождества Богородицы и приходскую школу.
19 сентября 2000 года в Монастырщино открыли музейно-мемориальный комплекс. В августе 2017 года в здании бывшей приходской школы появилась экспозиция “Дон. Вся история на берегах одной реки”. Она рассказывает о формировании древнерусской народности и жизни поселений в бассейне Дона. В залах — древние клады, предметы быта и торговли, которые сопровождаются макетами со сценами жизни этих поселений.
Недалеко от храма во имя Рождества Богородицы в 1980 году поставили памятник великому московскому князю Дмитрию Донскому. Здесь также заложили Аллею памяти и Единства, где установили памятные знаки городов и земель — участников Куликовской битвы. В 2012 году в селе открыли Конный двор на 35 лошадей.
В поселке Епифань в усадьбе Байбаковых находится музей купеческого быта. Здание усадьбы — типичный образец архитектуры уездных городов России конца XIX — начала XX века. Музей был создан на базе материалов краеведческого музея Кимовского края и открыт в годовщину Куликовской битвы, 21 сентября 1998 года.
В музее можно прогуляться по мещанской гостиной, кабинету купца, женской половине дома, кухне купеческой лавке и спуститься в подвал. Во всех комнатах воссоздали подлинную обстановку конца XIX — начала XX века, в них: старая мебель и посуда, старинные фотоаппараты и книги, шкатулки и вазы, кухонная утварь и посуда. Во время экскурсии можно узнать о культуре купеческого чаепития и принять в нем участие.
Музейно-выставочный центр «Тульские древности» основали в 1993 году. Через два года появилась первая археологическая экспозиция, посвященная истории Тульского края — от каменного века до создания Тульской губернии в XVIII веке.
Экспозиция «Сказание о Мамаевом побоище» — это познавательно-игровая выставка, где можно составить летописные миниатюры, сплести кольчугу в оружейной мастерской, примерить вооружение русских и ордынских воинов. Экспозиция «Секреты тульских мастеров» знакомит с творчеством умельцев XVI–XVIII веков. В залах представлены как подлинные предметы, так и копии, выполненные современными тульскими мастерами.
Путь на Куликово поле
Фото: Russian Look/globallookpress
Важнейшее сражение в русской истории: факты против мифов. 8 сентября 1380 года произошло крупное сражение между объединёнными русскими войсками во главе с великим князем Дмитрием Донским и войсками хана Мамая на Куликовом поле
Куликовская битва является осевым событием русской истории и основой основ русского национального самосознания. И именно этот факт делает её необычайно трудным объектом для исторического изучения.
С одной стороны, она окутана облаком легенд и преданий так, что критическое прикосновение к ней кажется практическим кощунственным. А с другой – куликовское предание непрерывно атакуют полчища крыс, стремящихся обгрызть, стереть в труху и обгадить всё, что попадется им на пути.
Чтобы честно рассказать о Куликовской битве, необходимо пройти между Сциллой слепого повторения старых легенд, попавших в историческую науку тогда, когда памятники не столько анализировали, сколько переписывали своими словами, и Харибдой всевозможного «ревизионизма» и разоблачительства. Это сделать очень непросто.
Прежде всего необходимо осознать тот общий исторический контекст, в котором только и оказалась возможна Куликовская битва. Этим контекстом была длившаяся четверть века борьба Великого князя Московского Дмитрия Ивановича, прозванного Донским, за превращение Великого княжения Владимирского в своё наследственное владение, в свою «отчину», передаваемую по наследству от отца к сыну без всякого вмешательства ордынских владык.
Дмитрий Иванович родился в 1350 году и был представителем боковой ветви наследников Ивана Калиты, сыном второго сына знаменитого собирателя земель. К тому моменту Москвой уже 10 лет правил Семён Иванович, прозванный Гордым, умевший ладить и с Ордой, и с Литвой, заслуживший такое почтение Константинополя, что византийский император Иоанн Кантакузин именовал его «рикс пасис Росиас» – царём всей Руси.
При рождении Дмитрию было написано на роду стать удельным князем, однако в 1353 году в марте и апреле сначала умерли оба сына Семёна, а затем и он сам. Вероятней всего, причиной такой скоропостижной гибели всего царствующего дома стала «чёрная смерть», выкосившая пол-Европы и добравшаяся и до Руси.
Пишу вам это слово затем, чтобы не пресеклась память о родителях наших и о нас и свеча бы не погасла, – с тревогой писал умирающий великий князь в завещании своим младшим братьям Ивану и Андрею.
Тульская область. Куликово поле. Фото: Viktor Kornushin/globallookpress
Иван Калита и Симеон Гордый оставили наследникам крепкую региональную державу, в которой Москва уже четверть века безраздельно владела обширным Великим княжеством Владимирским, использовала в своих интересах его ресурсы, полностью отлучила от них соперничающую Тверь, привлекала к себе со всей Руси своими миром и тишиной не только крестьян и мастеровых, но и, что ещё важнее, – знатных бояр с их дружинами, стремившимися послужить сильному князю Московскому. Не за горами маячила скорая консолидация всех русских земель вокруг Москвы.
Династический крах Ивановичей-Семёновичей в одночасье поставил под вопрос все эти надежды. 6 лет отца Дмитрия Донского – Ивана Ивановича Красного прошли неярко, хотя и стабильно, но под знаком всё усиливавшегося напор со стороны могущественного соседа – Великого княжества Литовского. Его великий князь Ольгерд стремился использовать ослабление русских земель под ордынской зависимостью для их захвата. В 1358 году по его приказу в Киеве был схвачен митрополит Алексей, который в результате не смог присутствовать при смерти в ноябре 1359 году Ивана Красного и не имел возможности своевременно повлиять на политические события.
Внезапный переход власти от молодого 33-летнего князя к его сыну, 9-летнему ребёнку, едва не обрушил всю столь тщательно выстраивавшуюся в предыдущие десятилетия конструкцию московского великодержавия. В Орде начиналась эпоха Великой замятни, когда ханы сменялись один за другим. И вот один из первых случайных ханов, Навруз, решил в 1360 году, что оставлять русский улус девятилетнему ребенку – рискованно, и, после отказа Андрея Константиновича Нижегородского принять власть, назначил Великим князем Владимирским его брата – суздальского князя Дмитрия Константиновича. Москва в одночасье потеряла доступ к обширным земельным и денежным ресурсам Великого княжения.
Можно представить себе шок и растерянность юного московского князя, когда он, росший с мыслью, что станет преемником власти и могущества деда Ивана Калиты, дяди Семёна и отца, осознал, что каприз очередного хана в одночасье лишил его большей части наследия. Это переживание сформировало главную идею, главную мысль, которой руководствовался Дмитрий Иванович следующие без малого три десятилетия своего правления: Великое княжение должно было стать наследственным владением, «отчиной» московских государей, ордынские ханы не должны иметь возможности им распоряжаться.
Московская политика, которой в первые десятилетия правления юного князя руководил митрополит Алексей, взялась за реализацию этого плана с присущим ей сочетанием дипломатии, силы и хитрости.
Сильными сторонами Москвы были многолетний мир и концентрация ресурсов, выработавшаяся уже политическая традиция и сплочённый, преданный государственной идее слой бояр, высокая концентрация храбрых служилых людей и, наконец, самый важный фактор – репутация духовного центра Руси, причём двойного. Здесь пребывали со времён святителя Петра Московского митрополиты. И здесь же, рядом, возрастала слава Сергиева монастыря: молитвенник, аскет и чудотворец, слава которого ширилась с каждым годом по Руси, был наглядным доказательством того, что именно Москву благословил Бог. Наконец, в 1366-1368 годах накопленные Москвой богатства позволили создать белокаменный кремль, концентрацию экономической и военной мощи, гарантию против мгновенного взятия и разорения города. На Руси того времени это было практически уникальное сооружение, создававшее препону для любого захватчика.
Условия, сложившиеся в Орде, благоприятствовали планам Москвы – ханы занимали престол в Сарае один за другим, зарезав или изгнав предшественника. Уже в 1362 году очередной недолгий хан Мурат отдал Дмитрию Ивановичу его «отчину и дедину». Попытки Дмитрия Суздальского протестовать были пресечены военной силой Москвы.
Однако вскоре московское правительство пришло к выводу, что для интересов княжества полезнее ориентироваться не на меняющихся правителей Сарая, а на темника Мамая, ставшего своего рода «делателем ханов». Будучи женатым на сестре последнего стабильного хана – Бердибека, убитого в 1359 году, Мамай с титулом беклярибека (ордынский аналог визиря) правил от имени то одного, то другого подставного Чингисида, которых русские летописцы прямо называли «мамаевыми царями».
Мамай правил в западной части Орды. Его ставка располагалась в Крыму, который тогда был важнейшим центром великого торгового пути, выстроенного венецианцами и генуэзцами через монгольские владения в Евразии. Генуэзская Кафа (Феодосия) была крупнейшим торговым центром, в котором особенно процветала работорговля угнанными с Руси пленниками, а её хан-покровитель был могущественным человеком. Постепенно его власть расширялась – он захватил Северный Кавказ, Булгарию, несколько раз брал под контроль Сарай, однако оттуда его быстро выгоняли заволжские татары.
В Москве резонно рассудили, что лучше поддерживать отношения с Мамаем. Из подчинения же власти в Сарае, за исключением тех моментов, когда им владел Мамай, Москва фактически вышла. Когда обиженный хан Мурат в 1363 году снова выдал ярлык на Великое княжение Дмитрию Константиновичу, то московские рати просто выгнали его из Владимира и осадили в Суздале. Сарайский ярлык был поставлен ни во что. Дмитрий Константинович предпочёл договориться с юным московским князем – при его поддержке выгнал из Нижнего Новгорода младшего брата Бориса, а за Дмитрия Ивановича выдал свою дочь Евдокию, в будущем прославленную московскую святую.
Расшатывание ситуации в Орде и рост могущества русских земель проявились в том, что русские князья начали бить татарских «царевичей». Страх и оцепенение перед татарской саблей как ветром сдуло. В 1365 году Олег Рязанский, Владимир Пронский и Тит Козельский с ражении у Шишевского леса разгромили бека Тагая, захватившего власть над Мордовией и совершившего опустошительный набег на Переяславль Рязанский. В 1367 году Дмитрий Константинович Суздальский и его брат Борис Городецкий разбили на реке Пьяне эмира Булат-Тимура, правившего в Волжской Булгарии. Силы русских князей теперь уже нужны были самим ханам – в 1370 году Дмитрий Константинович своей силой сверг правившего «в Болгарех» Асана и посадил на его место ставленника Мамая. Уже не татарский колпак можно было чаще увидеть на Руси, а русский шелом в ордынских землях.
Москва, однако, столкнулась с новой серьёзнейшей угрозой. Разбив ещё в 1362 году татар при Синих Водах, необычайно усилился литовский князь Ольгерд, захватывавший одну часть русской земли за другой. Это возродило притязания, казалось, давно смирившейся с поражением в борьбе за Великий стол Твери. Ольгерд был женат на сестре Великого князя Тверского Михаила Александровича, и тот стал действовать дерзко, рассчитывая на поддержку зятя. В Москве решили пресечь притязания тверского князя в корне, и последовал не очень этичный ход – выманенный в Москву на встречу с князем под гарантию митрополита Михаил был посажен под замок. Однако вскоре его пришлось выпустить по требованию Мамая, и тверской князь превратился в разъярённого поджигателя войн и смут. В 1368 году началась знаменитая Литовщина – четырёхлетняя война Литвы и Москвы, решавшая вопрос о том, какое государство станет новым центром объединения Русских Земель – православная Москва или языческая на тот момент Литва.
Бой Пересвета с Челубеем, предшествующий Куликовской битве. Репродукция с картины Михаила Авилова. Фото: Russian Look/globallookpress
Михаил Тверской в 1370 году решил заручиться поддержкой не только Ольгерда, но и Орды в лице Мамая. Посетив темника, он «многи дары раздав и многи посулы рассулив» выпросил себе ярлык на Великое княжение Владимирское, бросив Москве прямой вызов. Мамай этим своим решением сделал первый шаг к собственной гибели – в Москве перестали рассматривать его как надёжного и удобного для себя внешнеполитического партнёра. Московские рати даже не дали Михаилу вернуться с новополученным ярлыком в Тверь – «не токмо не приаша его, но и переимали его по заставам и многыми пути гонялися за ним…». Назначенный Мамаем «Великий князь Владимирский» вынужден был снова просить помощи у литовского зятя.
Однако и второй великий поход Ольгерда на Москву, предпринятый вместе с братом Кейстутом, Михаилом Тверским и Святославом Смоленским, закончился провалом. Литовцы даже не смогли взять Волоколамск, при защите которого героически пал князь Василий Березуйский. Снова крепким орешком оказался Московский кремль. Простояв под его стенами восемь дней, Ольгерд обнаружил, что за его спиной собирается сила Владимира Андреевича Храброго (будущего героя Куликовской битвы) и Олега Рязанского, бывшего тогда союзником Москвы. Осознав стратегический тупик, Ольгерд запросил мира и предложил скрепить его браком своей дочери с Владимиром Андреевичем.
Разочарованный Михаил Тверской снова бросился в орду к Мамаю за поддержкой. Темник предложил ему ордынское войско для разгрома Руси. Однако править на костях Михаил Александрович не захотел (да и вряд ли долго он с репутацией разорителя Русской земли удержался бы). В итоге тверской князь двинулся на Русь в сопровождении лишь мамаева посла – Сарыходжи, рассчитывая, что «татарской древней воли» будет достаточно, чтобы смирить своенравного московита. Ничего подобного.
К ярлыку не еду, а в землю на княжение на великое не пущаю, а тебе послу путь чист, – гордо ответил Дмитрий Иванович, дав ордынцам понять, что вопрос о том, кто великий князь на Руси, отныне не решается капризами беклярибеков и ханскими ярлыками.
Впрочем, от «дипломатии лисицы» наряду с «дипломатией льва» Москва тоже не отказалась. Сарыходжу заманили в Москву, обласкали, богато наградили. А вскоре сам Дмитрий Иванович двинулся в путь к Мамаю и осенью 1371 года вернулся в Москву с новым ханским ярлыком, выкупленным из орды сыном Михаила Тверского Иваном, превращённым, по сути, в московские заложники, и «со многыми должникы», то есть сделав обширные займы, дабы оплатить Мамаеву милость. Пока не закончено было дело с Литвой, конфликт с Ордой был не на руку.
Третий по счёту поход Ольгерда на Москву, в 1372 году, даже не дошёл до стен кремля. Русская рать преградила путь литовско-тверскому войску на Оке у Любутска, разгромив литовский сторожевой полк. Простояв несколько дней по разные стороны глубокого оврага, Москва и Литва решили заключить мир. За обоюдными обязательствами скрывалась простая политическая реальность – Ольгерд и Михаил Тверской вынуждены были признать Великое княжение отчиной московского князя Дмитрия Ивановича.
А где будет князь Михаило вослал в нашу очину, в великое княжение, намесники и волостели, и тех ны сослати доловь, – говорилось в перимирной грамоте.
Литва по итогам войны 1368-1372 годов вынуждена была признать гегемонию Москвы на Северо-Восточной Руси, Великое княжение – родовым наследием потомков Калиты, независимым от воли ханов, и отказаться от активной поддержки притязаний тверских князей. Сделать это Дмитрию Ивановичу удалось при сильной поддержке Церкви, причём не только Русской, но и Константинополя. В 1370 году патриарх Филофей Коккин отлучил от Церкви тех из русских князей, кто выступил союзниками Ольгерда и отказался принимать участие в войне Москвы против Литвы, интерпретируемой как крестовый поход:
вместе идти войною против чуждых нашей вере, врагов креста, не верующих в Господа нашего Иисуса Христа, но скверно и безбожно поклоняющихся огню.
Решение литовского вопроса развязывало руки в противостоянии с «беззаконным Мамаем». В 1373 году Мамаева орда совершила набег на Рязань. Ожидая вторжения и в свои земли, Дмитрий Иванович стоял на Оке «со всей силою». А в 1374 году летопись фиксирует «князю великому Дмитрию Московскому бышеть розмирье с тотары и с Мамаем». Начинается русско-ордынская война, кульминационным пунктом которой станет Куликовская битва. Москва даже формально перестаёт подчиняться ордынским «царям», платить «дань-выход», столкновения войск Дмитрия или его союзников с татарскими ратями происходят практически ежегодно.
Начинается русско-ордынская война, кульминационным пунктом которой станет Куликовская битва. Фото: Russian Look/globallookpress
Москва решилась на «розмирье» после того, как Мамай и очередной его хан Мухаммед Булак были изгнаны из Сарая. Видимо, после этого поражения темник попытался стребовать с Москвы экстраординарную дань, в которой ему категорически было отказано. Мамай отправил в Нижний Новгород тысячный отряд во главе с Сарайкой, рассчитывая принудить к выплатам нижегородцев, однако отряд был тестем московского князя перебит, а посол Сарайка взят в плен.
В ноябре 1374 года в Переяславле русские князья провели общий съезд, на котором было принято решение о совместной борьбе с татарами. Поводом для съезда стало крещение сына Дмитрия Ивановича – Юрия. Принимали участие в собрании и митрополит Алексей и игумен Радонежский – Сергий.
Единственным шедшим «не в ногу» оставался по-прежнему Михаил Тверской. На очередное выступление его подначили бежавший из Москвы сын последнего московского тысяцкого Иван Вельяминов и гость-сурожанин Некомат. Здесь мы сталкиваемся с темой заинтересованности итальянских торговых корпораций в ослаблении власти Москвы. Некоторые исследователи именно в этих интересах видят как причину антиордынской политики Мамая, так и интриг вокруг Твери. Вскоре, по интригам Вельяминова и Некомата (их обоих позднее князь Дмитрий покарает смертью), ордынский посол привёз Михаилу Тверскому очередной ярлык, и тот начал новую антимосковскую войну.
Ответом стало то, что на Михаила обрушилась вся образовавшаяся в 1374 году антиордынская коалиция русских князей. Тверь была осаждена огромными силами, и вскорости беспокойный тверской князь вынужден был покориться власти московского владыки. Михаил окончательно признал себя молодшим братом, Великое княжение – отчиной московских князей и принял обязательства по совместной борьбе с татарами. Показательна формулировка, с которой это было сделано:
А с татары оже будет нам мир, по думе. А будет нам дати выход, по думе же, а будет не дати, по думе же. А поидут на нас татарове или на тебе, битися нам и тобе с одиного всем противу их. Или мы поидем на них, и тобе с нами с одиного поити на них.
Как видим, московская дипломатия последовательно старалась провести принцип – Русская земля выступает в отношениях с татарами как единый субъект под гегемонией великого князя. Исключение татарской игры на внутренних противоречиях было важнейшей задачей московской дипломатии.
В 1377 году русская коалиция начала экспансию вглубь ордынских владений. Московские и нижегородские рати совершили поход «на Болгары». Установление московским князем контроля над Булгарской таможней на Волге имело тем большее значение, что на великой реке начали разбойничать новгородские ушкуйники. В 1374 году они пограбили Булгар и дошли даже до Сарая. Другой раз, в 1375 году, – набросились на русский город Кострому и разграбили его, а затем достигли города Булгара и там распродали всех пленников-христиан, жителей Костромы и Нижнего Новгорода, продали бусурманам жён и девиц, а сами пошли в насадах по Волге вниз к Сараю, купцов христианских грабя и бусурманов побивая.
В современной литературе иногда любят представлять этих грабителей и работорговцев как «борцов за свободу против ордынского ига». Однако ограбление Костромы, находившейся во владении великого князя, этот образ разрушает. Москве было важно, чтобы больше такая распродажа русских людей не повторилась, поэтому в Булгаре решено было посадить великокняжеских представителей, при этом принудив к их принятию силой.
Красочное описание булгарского похода, в ходе которого обитатели будущего Казанского ханства решили отбиваться от русских с помощью артиллерии, сохранил рогожский летописец:
[Здесь и далее русский перевод текстов летописей – А. И. Плигузова.]
села жгучи и множество людей посекоша, а жены и дети и дивици в полон бещисла поведоша.
Дмитрий Донской. Фото: Yuriy Kaver/Russian Look/globallookpress
Дмитрий Константинович отомстил мордве жестоким и разорительным походом зимой 1377-78 годов. Приведшие татар на Пьяну мордовские князья были схвачены – «приведоша в Новгород и многими казньми разными казниша их и на льду волочаще их по Волзе псы травиша». Однако в июле 1378 года ордынцы овладели Нижним Новгородом снова. Фактически нижегородцы были выведены из коалиции тем, что страшно ослабели и разорились.
Поражение на Воже разъярило Мамая. Для начала он жестоко разорил Рязанскую землю, а затем начал накапливать силы для полноценной мести Москве. С этой целью Мамай заключил договор с Литвой в лице Ягайло, заступившего место умершего Ольгерда. Другие сыновья Ольгерда встали брату в открытую оппозицию, причём двое из них, Дмитрий Ольгердович и Андрей Ольгердович, перешли на сторону Москвы и сыграли вместе со своими сильными дружинами большую роль в Куликовской битве. Гражданская война в Литве неожиданно перенеслась на поле битвы Москвы и Орды на Дону.
Мамаю уже стало понятно, что Русь полностью вышла из-под контроля и нуждается в повторном «батыевом» завоевании.
Мамай нечестивый, люто гневаясь на великого князя Дмитрия о своих друзьях и любимцах и князьях, что были побиты на реке Воже, выступил с огромным войском, желая пленить Русскую землю.
Русские книжники прямо приписывают Мамаю сопоставление себя с Батыем и планы вроде таких:
Захвачу землю Русскую и разорю христианские церкви, и вместо их веры установлю свою и заставлю их поклоняться своему Мохаммеду, а где были церкви, там поставлю мечети и посажу баскаков по всем городам русским
(«Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского»).
Но это, конечно, в большей степени дань литературной традиции.
Здесь и заключается, пожалуй, главная проблема нашего знания о Куликовской битве. Абсолютное большинство историй, посвящённых ей, является плодом плетения словес русскими книжниками, которые знали базовый факт: ордынский князь Мамай двинулся на Русь с большой силой, в которую наряду с татарами входили фряги, черкесы и ясы, рассчитывая на помощь литовского князя Ягайло. Навстречу ему, собрав русские полки, выдвинулся великий князь Дмитрий Иванович, который осмелился переправиться через Оку и выдвинуться глубоко в Степь, где, переправившись через Дон, преградил путь Мамаеву войску, и после тяжёлой сечи, длившейся три часа и стоившей с обеих сторон множества жизней, татарская рать побежала, а русская одолела. Русские понесли большие потери, взяли богатую добычу, включая даже верблюдов, и вернулись в Москву. За двусмысленную позицию Дмитрий наказал Олега Рязанского, а Мамай проиграл борьбу в Степи с Чингисидом Тохтамышем и погиб.
Таково содержание краткой летописной повести о великой битве на Дону. А большинство других имеющихся в нашем распоряжении источников является расцвечиванием этой базовой истории всевозможными дополнительными историями и вставками. Вставки эти порой весьма цветисты, но степень их достоверности остаётся для историков предметом пререканий, поскольку, подобно всякому великому историческому событию, Куликовская битва обрастала легендами, а каждый знатный род старался вставить в куликовское предание своего предка в значимой роли.
Как следствие, куликовский эпос гораздо шире куликовского факта, чем и пытаются воспользоваться всевозможные околоисторические «крысы», пытающиеся поставить под сомнение и саму битву, и её обстоятельства, и даже её место – фоменковская версия наиболее нелепа, продемонстрировать её невежество не составляет труда, так как о битве на Дону говорят абсолютно все прямые и косвенные источники, о большинстве которых фоменковцы просто и не слышали. Например, московско-рязанский договор 1382 года, где прямо упоминается, что «князь великий Димитрий и брат, князь Володимер, билися на Дону с татары…», в связи с тем что на обратном пути некоторых возвращавшихся назад победителей рязанский князь пограбил.
Всё это невероятно поэтично, и с такой красивой легендой не хочется расставаться. Но в некоторых местах тенденция «Сказания» прямо-таки вредна. Например, оно стремится систематически принизить роль великого князя Дмитрия, предстающего как безответственный полководец. Ничего подобного в более ранних источниках нет.
Можно долго разбираться в хитросплетениях куликовской легенды, и могут сталкиваться разные точки зрения исследователей. Однако мы говорим сейчас о Куликовской битве прежде всего как о военно-политическом событии. И вот какой «сухой остаток» из современных научных исследований битвы мы можем вынести.
Рассказ о поражении Мамая. Древнерусская летопись. Фото: Yuriy Kaver/Russian Look/globallookpress
Когда в Москве стало известно о движении ордынцев, князь Дмитрий решил действовать быстро – именно этим объясняется сравнительная неполнота сил коалиции, собранных им для похода, – вполне вероятно, что многие контингенты и впрямь не успели прийти до выступления.
15 августа 1380 года русские рати, по современным оценкам 25 тысяч человек, собрались в Коломне на Оке. Однако выяснилось, что не имеет смысла, как в прошлый раз с Вожей, идти через центр Рязанской земли – Олег Рязанский был ненадёжен и разметал по всей своей земле мосты, затруднив передвижения и московских, и татарских ратей. Тогда русское войско перешло в устье Лопасни, переправившись там, прошло по рязанскому пограничью, рядом с землями удельного Пронского княжества, традиционного союзника Москвы.
Русская рать, объединившаяся с войсками дружественных литовских князей Ольгердовичей, выдвинулась вглубь земель, считавшихся в тот момент татарскими. К русским пришла грамота с благословением преподобного Сергия, ободрявшая на битву (вопрос о том, посещал ли Дмитрий Иванович Троице-Сергиеву обитель перед битвой или известие об этом посещении относится к битве на Воже, – остаётся среди историков дискуссионным).
Находившийся в тот момент на Кузьминой гати Мамай был захвачен врасплох. Противник двигался прямо на него, при этом значительная часть Мамаевой орды была распущена по кочевьям. Это внезапное изменение стратегической обстановки вынудило Мамая ринуться не назад, а вперёд, к Москве, рассчитывая по дороге соединиться с приближавшимся Ягайлой. Ордынский темник попытался обойти по правому берегу Дона русских, находившихся в этот момент на левом берегу.
Однако войска Дмитрия Ивановича стремительно перешли Дон (так московский князь и стал Донским) и преградили Мамаеву войску дальнейший путь, сорвав его соединение с литовцами. Темник был обречён на лобовое столкновение, причём вынужден был вступить в бой прямо с марша, возможно, не располагая значительной частью своих сил, которые он не успел собрать с кочевий. За счёт маневра русское войско достигло благоприятной стратегической позиции.
Преподобный Сергий Радонежский даёт своё благословение князю Дмитрию. Фото: Ostranitsa Stanislav / Shutterstock.com
Спекуляции в современной журналистике относительно того, что «нам не известно точное место Куликовской битвы, потому что археологами не найдено следов большого сражения», попросту невежественны. Никто не намеревался оставлять на поле «следы большого сражения», то есть ценные трофеи, для будущих археологов. Вокруг Куликова поля были поселения русских крестьян, так что если бы какую-то добычу не забрало русское войско – её забрали бы они. Удивительно скорее то, что на поле вообще что-то находится.
И вот сошлись оба войска великих на долгий час, и полки заняли всё поле, на десять вёрст вокруг, так много было воинов. И беспощадно рубились, и была страшная битва, и земля дрожала под ногами воинов, и от начала мира не было таких битвы у великих князей русских, как у этого великого князя Всея Руси, – рассказывает пространная летописная повесть.
Скорее всего, ввод резерва и послужил причиной этого перелома. Нематериальной же причиной русские летописцы видели чудо, явление небесных ратей на помощь русским. Нервы Мамая не выдержали, и он бежал с поля боя, а вслед за ним разбежалась, преследуемая русскими, и его рать. Русь, хотя и со страшными потерями, восторжествовала.
Без эпических деталей, внесённых «Сказанием о Мамаевом побоище», Куликовская битва, может быть, и смотрится более скучно, но зато не затемняется её политический смысл. Он состоял, как мы уже отметили ранее, в том, что Дмитрию Ивановичу нужно было убрать со своей дороги Мамая, который постоянно пытался передать Великое княжение то тверскому, то какому-то иному князю. И этой цели Дмитрий Донской полностью достиг – Мамая не стало.
На два года московский князь стал практически абсолютным гегемоном Руси. Олег Рязанский сперва был изгнан, а затем признал себя младшим братом. В Литве князь Кейстут отстранил ставшего польским королем Ягайлу от великого княжения и заключил с Москвой добрый мир. Но всю эту идиллию разрушили внезапный приход Тохтамыша в 1382 году, сожжение Москвы и возвращение в тяжёлую данническую зависимость от Орды.
Если смотреть через очки мифологемы «Куликовская битва как попытка свержения Ордынского ига», то можно начать повторять, что операция закончилась неудачно. Власть Тохтамыша оказалась даже тяжелее власти Мамая, которого, рассуждая в этой логике, не стоило и разбивать. Но совершенно иначе выглядит дело, если посмотреть на него со стороны политической стратегии Дмитрия Донского.
Тохтамыш не посмел отнять даже у разбитого московского князя Великое княжение. Его устроила выплата восьми тысяч рублей за два просроченных года своего ханства (эту сумму Дмитрий полностью собрал с Новгорода) и пребывание в заложниках наследника – Василия Дмитриевича, через несколько лет из Орды сбежавшего. Тверской князь Михаил Александрович, после пленения Москвы в очередной раз вспомнивший о Великом княжении, остался ни с чем.
Умирающий до срока, в 38 лет, в мае 1389 года великий князь Дмитрий Иванович мог взирать на дело жизни своей с полным удовлетворением. Он выиграл свою главную войну. В середине своей духовной грамоты – завещания, в перечислении оставляемых своим сыновьям городов и сёл, он как бы между делом подчёркивает:
А се благословляю сына своего, князя Василия, своею отчиною, великим княжением.
Памятник Дмитрию Донскому. Фото: Andrianova Tanya / Shutterstock.com
Куликовская битва оказалась действительно поворотным моментом русской истории. Но не в мифической логике «освободительной борьбы против Орды» – в таких категориях люди того времени просто не мыслили. Она оказалась решающим поворотом в деле созидания мощного русского государства, которое только и могло обеспечить русским людям реальную независимость и свободу.
Великое княжение навсегда стало наследственной принадлежностью одной династии, которая скоро превратиться из княжеской в царскую. Гегемония Москвы в Русских Землях навсегда будет закреплена славой куликовской победы, вскоре превратившихся в единое Русское национальное государство. И куликовская легенда, столь причудливо переплётшаяся с фактами, расцвела столь пышно именно потому, что русские люди ощущали: именно здесь, в побоище на Дону с Мамаем, свершилась историческая судьба русского народа.
Что читать о Куликовской битве:
Живая вода Непрядвы: Битва на Куликовом поле в свидетельствах современников и потомков. М., Квадрига, 2017 – сборник переведённых на русский язык летописных свидетельств.
Амелькин А. О. Повести о Куликовской битве («Литературные памятники»). М., 1959.
Амелькин А. О. Селезнёв.Ю. В. Куликовская битва в свидетельствах современников и памяти потомков. М., Квадрига, 2011 — новейшее исследование всего, что связано с битвой.
Борисов Н. С. Дмитрий Донской. М., Молодая Гвардия, 2014 — новая биография в ЖЗЛ.
Горский А. А. Москва и Орда. М., «Наука», 2003 — исследование взаимоотношений московских князей и Орды.
Греков. И. Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., «Наука», 1975 — исследование отношений в треугольнике Москва – Литва – Орда при Дмитрии Донском и Василии I.
Мейендорф, Иоанн. Византия и Московская Русь. Paris, YMCA-Press, 1990 — исследование международных культурных и церковных связей в эпоху Дмитрия Донского и влияния исихастов на московскую политику.
Прохоров Г. М. Повесть о Митяе. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Л., «Наука», 1978.
