свято вифанский мужской монастырь

Источник

Спасо-Вифанский мужской монастырь

приписной Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

1. История монастыря

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В трех километрах от Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, на юго-восточной окраине Сергиева Посада началось восстановление Спасо-Вифанского монастыря.

Этот знаменитый монастырь был основан в 1783 – 1787 годах Московским архиепископом (с 1787 г. митрополитом) и священно-архимандритом Лавры Платоном Левшиным, как пустынь «для успокоения своея старости» и кладбище «для погребения усопшей о Господе братии Сергиевы Лавры».

Центром Вифании стал небольшой по размерам двухъярусный Спасо-Преображенский собор, построенный в 1783 – 1785 годах.

Собор был построен «овальной фигурой», что усиливало цельность его облика и возрождало, пусть в миниатюрных размерах, образ раннехристианских храмов, включая Софийский собор в Константинополе. Сходство с храмами первых веков христианства усиливалось в интерьере Спасо-Преображенского собора, благодаря колоннаде, устроенной для поддержки хор верхнего яруса. Много позднее, колонны были заменены консолями.

Спасо-Преображенский собор имел два престола: верхний в честь Преображения Господня и нижний в память воскрешения Христом праведного Лазаря.

Сам Платон объяснял идею двухпрестольного храма так: «Один храм к другому имеет близкое отношение: ибо между воскресением и преображением есть союз таинственный. Выходя из нижнего храма, восходим на сей верхний. Так, выходя из гроба воскресением, восходим мы в храм славы, преобразуясь из тления в нетление. Не можно удостоиться преображения, доколе не удостоился воскресения».

«Союз таинственный» воскресения и преображения нашел зримое воплощение и в объединении двух названных выше престолов в одном храме, и в необычном внутреннем убранстве Спасо-Преображенского собора, созданного по замыслу Платона.

Престол нижнего храма в честь воскрешения Лазаря был устроен в алтаре, обращенная к молящимся стена которого представляла вид искусственной пещеры. Именно в пещере по иудейскому обычаю и был погребен праведный Лазарь. Над пещерой праведного Лазаря возвышалась евангельская гора Фавор. Для большего правдоподобия она была устлана мхом, украшена цветами, кустарниками, фигурками зверей. Вершину горы венчал алтарь верхнего храма в честь Преображения Господня. Этот высокий круглый алтарь прекрасно гармонировал с овальным планом собора и колоннадой нижнего яруса.

Необычное устройство Спасо-Преображенского собора помогало богомольцам из простого народа, в большинстве своем людям неграмотным, зримо представить связь двух событий Нового Завета, дабы упрочилась вера в Христа, вера в то, что Сын Божий приходил в мир.

Вокруг Спасо-Преображенского собора, в соответствии с замыслом Платона располагались остальные строения Вифанской пустыни, получившей четвероугольную планировку. Прямо перед собором, с западной стороны, были построены Святые врата с двухъярусной звонницей. К вратам примыкали два небольших брат­ских корпу­са. Еще два жилых корпуса стояли по сто­ронам собора. Против южного фасада – покои архимандрита Платона: нижний этаж каменный, верхний деревянный перестроен из хлебного амбара, привезенного в Вифанию с лаврского житного двора. Против северного фасада собора стояли двухэтажные гостиные кельи. В восточной части пустыни были устроены братское кладбище и конный двор. Окружала Вифанскую пустынь невысокая кирпичная стена с четырьмя угловыми башенками.

Строительство Вифанской пустыни завершилось в 1787 г. В том же году архиепископ Платон был возведен в сан митрополита Московского.

Пять лет спустя, ссылаясь на слабость здоровья, владыка Платон добился освобождения от управления Московской епархией и, сохранив за собой пост священно-архимандрита Лавры, получил, наконец, возможность поселиться в любимой Вифании.

В 1796 г. на императорский престол вступил Павел I, у которого митрополит Платон был некогда законоучителем. 23 апреля 1797 г. император, только что короновавшийся в Москве, прибыл в Троице­Сергиеву Лавру и неожиданно заявил о своем намерении посетить Вифанию. На следующий день государь приехал в пустынь; он был весел и все виденное хвалил.

Отобедав в Вифании, император вернулся в Лавру, приложиться к мощам преподобного Сергия, и оттуда отбыл в Москву. Приезд государя имел большое значение для Вифании. Уже 1 мая 1797 г. был обнародован императорский указ о возведении Вифанской пустыни в степень второклассного монастыря. «Быв самовидцем благолепия и устройства, какое введено преосвященным митрополитом Московским Платоном в обитаемой им Вифании, — говорилось в указе, — и, отдавая справедливость трудам его во славу Богу и на пользу Церкви подъемлемым, Всемилостивейше повелеваем: Первое, учредить в Вифании второклассный монастырь, с таковым положением и содержанием, каковое для прочих второго класса мужских монастырей по изданным штатам определено…». Тем же указом повелевалось учредить при Вифанском монастыре семинарию.

О Высочайшем посещении Вифании напоминал обелиск, поставленный под окном кабинета митрополичьих покоев, «под кровлею белым железом покрытою, с приличными надписьми, в память посещения и трапезования в сей обители покойного Государя Павла I и Всемилостивейшего ее преобразования во второклассный монастырь».

При жизни и после своего основателя Вифания играла важную роль «училищного» монастыря. Еще в 1800 г. по повелению императора Павла I при обители была открыта Спасо-Вифанская духовная семинария. Под отеческой опекой митрополита Платона семинария стала одной из лучших в России, как по устройству быта учеников, так и по уровню преподавания; преподавали здесь профессора Московской Духовной академии.

Спасо-Вифанский монастырь стал местом особого поклонения и почитания приснопамятного митрополита Платона. Жила в народе особая вера в его заступничество, предстательство и покровительство о детях пред престолом Божиим. Эта вера происходила от известного всем отеческого отношения митрополита Платона к воспитанникам Спасо-Вифанской духовной семинарии.

Вот почему многие богомольцы считали своим долгом после Лавры преподобного Сергия посетить и уединенную Вифанию святителя Платона. Здесь они заказывали молебны и панихиды в память о святителе, о своих родных и близких.

К началу XX в. Спасо-Вифанский монастырь и семинария расширились и приняли вид небольшого городка, раскинувшегося на высоком берегу обширного богатого рыбой Вифанского пруда (так со временем стали называть Вяльковские-Ершевские пруды). Монастырь окружала кирпичная стена с башнями, частично перестроенная по образцу ограды Гефсиманского скита. Над зданиями возвышалась двухъярусная колокольня, заново построенная в 1870-х годах. За колокольней, в глубине монастыря, виднелись шпиль Спасо-Преображенского собора и пять луковичных глав церкви в честь Сошествия Святого Духа. Эта церковь была построена в 1860-х годах, когда Лавру и Вифанию возглавлял митрополит Московский Филарет Дроздов – воспитанник Платона. Перед монастырем стояли большие красивые учебные и жилые корпуса Духовной семинарии.

Переживая времена расцвета и упадка, Спасо-Вифанская семинария на протяжении более 100 лет хранила дух митрополита Платона. Ее отличали близость к Московской Духовной академии и, с другой стороны, уединенность и, по временам, суровый быт. В питомцах воспитывалась любовь к церковному служению, и выпускники семинарии, в большинстве своем движимые взращенной в них привязанностью к своему духовному званию, охотно пополняли собой ряды сельских пастырей, ревностно неся служение на ниве Христовой.

В 1912 г. Спасо-Вифанский монастырь и семинария торжественно почтили столетие со дня кончины своего устроителя – святителя Платона.

К празднику гробница святителя и гора Фавор в Преображенском соборе были украшены зеленью. На гробницу возложили новый белый серебряный покров – жертва благотворителей.

В самый день праздника литургию в Преображенском храме совершил преосвященный ректор Московской Академии епископ Феодор, в сослужении наместника Лавры архимандрита Товии, ректора Вифанской семинарии архимандрита Германа, Вифанского казначея иеромонаха Серафима и братии монастыря. Пели хоры лаврских и вифанских певчих. По окончании литургии ректор Академии произнес речь, в которой показал величие нравственного характера святителя Платона, «умевшего быть великим и в своей простоте», и призвал к молитвенному воспоминанию того, кто сам молился за всех и оставил завет живым молиться о нем и о себе самих.

Ежегодно 24 ноября братия монастыря почитает годовщину кончины великого архипастыря — митрополита Платона. И знаменитым людям приходится разделять общую участь людей, окончивших земное странствование и перешедших в иную жизнь, в которой существует какая-¬то преграда живому общению умерших с живущими на земле. Жизнь и труды великих людей становятся предметом исследования ученых, но научные работы не воспроизводят живого образа великих людей, а поток времени уносит «незабвенных» в темную область забытого прошлого. Имя митрополита Платона пользовалось большой известностью в русском обществе; дух его и по сей день витает в основанной им Вифании. Увы, сегодня мы, насельники обители, можем созерцать ее былую красоту по руинам и старым фотографиям. О былой красоте платоновской Вифании, о ее духовном величии красноречиво свидетельствует стих написанный выпускником 1876 г. Сергеем Уклонским, в честь 100-летия Вифанской семинарии:

Вифания, приют родимый,
Наставник юных дней моих,
Наставник дней весны счастливой,
Дней невозвратных, дорогих!

В душе моей запечатлелась
Твоя пленительна краса:
Твой пруд с заливами зеркальный,
Лужки, тенистые леса.

Смиренная! Ты приютилась,
Вдали от суеты людской,
Где прах святителя Платона
Вблизи обители святой.

Тебя создал Платон Российский,
Вскормил великий Филарет,
Заботами Владык Московских
Взросла ты и жила сто лет.

И славен ты, рассадник добрый.
Славны везде сыны твои —
Делатели на ниве Божьей,
Работники родной земли!
Ликуй, Вифания родная!
На радость всех нас процветай,
Уча всегда добру и правде,
От силы в силу возрастай!

Размеренную жизнь монастыря и семинарии при нем прервали трагические для нашей государственности и Церкви события начала XX в. Революционный переворот открыл печальную и, казалось, последнюю страницу истории Платоновской Вифании.

Уже в первой половине 1918 г. жертвой большевистских властей стала Вифанская Духовная семинария; ее закрыли на основании закона «О передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение комиссариата по народному просвещению» (декабрь 1917 г.) и декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» (январь 1918 г.)

Летом 1918 г. Спасо-­Вифанский монастырь был преобразован в сельхозартель; в ее состав кроме самого монастыря, вошли служащие и преподаватели закрытой семинарии, несколько крестьянских хозяйств. Председателем артели был избран Вифанский казначей игумен Илиодор.

Новый статус оказался слабой защитой Вифании: в октябре того же года местный совнархоз реквизировал весь крупный рогатый скот артели. Попытка обжаловать действия властей закончилась арестом игумена Илиодора. Выйдя из заключения, о. Илиодор с расстроенным после нервного потрясения здоровьем вынужден был отказаться от казначейской должности.

Положение еще более ухудшилось в 1919 г., когда в Вифанию из города Сергиев была перемещена колония-школа имени В.И. Ленина. Колония, позднее Детский дом, разместилась в зданиях семинарии и, отчасти, в монастыре. Открытая спешным образом, колония управлялась неумело, предоставленные самим себе воспитанники хулиганили, били стекла в монастырских зданиях, большую часть которых осенью того же года реквизировали.

В марте 1920 г. Патриарх Тихон по ходатайству Духовного собора уже закрытой Лавры утвердил в должности нового Вифанского казначея иеромонаха Порфирия, как оказавшегося «вполне достойным быть утвержденным в указанной должности» по способностям и усердию.

Усердие нового казначея было бессильно перед антицерковной политикой большевистского государства. В августе 1925 г. здания, угодья и все имущество Вифании были реквизированы. Таким образом, Вифанская трудовая сельско-хозяйственная артель, а вместе с ней и монашеское общежитие прекратили существование. В 1929 г. последовало закрытие Спасо-Преображенского и Сошественского храмов, и окончательное изгнание из Вифании остававшейся там братии. По воспоминаниям протоиерея Сергия Боскина, последний казначей Вифании игумен Порфирий поселился где-то в районе станций Клязьма и Мамонтовская, там и скончался в 1930-х годах.

В 1932 г. здания упраздненной Вифанской обители перешли в ведение нового учреждения — Всесоюзного НИИ птицеводства. Отсюда Вифания стала именоваться «Птицеградом».

Находясь в ведении НИИ птицеводства, здания монастыря и семинарии приспосабливались под хозяйственные, административные и иные нужды НИИ. В «Новом» семинарском корпусе разместился Всесоюзный заочный сельскохозяйственный техникум, «Старый» семинарский корпус власти Загорского района отвели под Кожно­венерологический диспансер.

Здания и сооружения, которые было трудно приспособить к утилитарным нуждам, которые явно напоминали о Вифанском монастыре, просто уничтожались. Так в 1932 г., по решению районных властей, была разобрана монастырская колокольня. Позднее разобрали на кирпич монастырскую ограду. Храм Преображения Господня, по свидетельству старожилов, был снесен в пятидесятых годах, когда возобновились гонения на Церковь; вскоре разобрали и обветшавшие без ухода покои митрополита Платона. К счастью, останки святителя удалось вовремя перезахоронить в Духовской церкви Лавры.

В «Новом» семинарском корпусе, выдающемся памятнике архитектуры русского ампира, удалось восстановить храм в честь Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Казалось, что в разгромленной и забытой Вифании вновь затеплилась церковная жизнь; но в 1993 г., во время пожара, случившегося во вторник Светлой седмицы, «Новый» корпус сгорел вместе с восстановленным храмом; остались лишь стены. Все уцелевшее от пожара было расхищено.

Тем не менее, пожар лишь приостановил, но не отменил воссоздание Вифании святителя Платона. Воссоздание обители началось с археологических работ в Духовской церкви Лавры

В сентябре 1997 г., в год 200-летия учреждения Спасо-Вифанского монастыря, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, было произведено вскрытие погребения митрополита Платона под полом Духовской церкви. Был обнаружен склеп, а в склепе – гроб с надписью, подтверждающей принадлежность останков святителю Платону. По благословению Святейшего Патриарха епископ Вирейский Евгений, ректор Московской академии и семинарии, переоблачил останки митрополита Платона. 7 октября 1997 г., после соборной панихиды, совершенной Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, прах великого церковного иерарха был погребен в заново устроенном склепе, внутри Духовской церкви, у северной стены.

В 1998 г. начался процесс постепенного возвращения Троице-Сергиевой Лавре зданий упраздненной семьдесят лет назад Вифании. В 2002 г., по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, под покровом Троицкой обители открылось Спасо-Вифанское подворье во главе с игуменом Даниилом. Наконец, в сентябре 2009 г. Святейший Патриарх Кирилл подписал указ о преобразовании Вифанского подворья в мужской общежительный монастырь.

Еще в октябре 2007 г., по благословению Святейшего Патриарха Алексия II была совершена торжественная закладка Преображенского собора, на месте одноименного, разрушенного в 1950-х годах. Чин освящения закладки совершил Наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, епископ Сергиево­Посадский Феогност.

Краткое описание истории Спасо-­Вифанской обители можно закончить словами самодержца земли Русской, императора Александра Благословенного, который в 1804 г., между прочим, писал митрополиту Платону: «История сохранит подвиги ревности Вашей, между тем, как красноречивые творения Ваши доставят потомству те же утешения, коими услаждали они современников».

И как напоминание потомкам звучат слова самого митрополита Платона высеченные на скромном надгробном памятнике:

«Читатель, вспомни всех судьбу,

Пролей о нем свою мольбу,

Да в Боге дух его опочивает,

Восставь, и тело с ним да возсияет.

На земле — суть временна и тленна,

Непостоянна вся и переменна.

Един покой — на небесах!

Лети в них, вера, на крылах!».

Источник

Спасо-Вифанский мужской монастырь

приписной Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Православный календарь

Апостола Иакова, брата Господня по плоти (ок. 63). Перенесение мощей прав. Иакова Боровичского, Новгородского, чудотворца (1544).

Свт. Игнатия, патриарха Константинопольского (877). Прп. Елисея Лавришевского (ок. 1250).

Сщмчч. Николая Агафоникова, Владимира Амбарцумова, Александра Соловьева, Николая Архангельского, Емилиана Гончарова и Созонта Решетилова пресвитеров (1937); прмц. Евфросинии Тимофеевой (1942).

Флп., 245 зач., III, 8–19.Лк., 50 зач., X, 1–15.Ап.:Гал., 200 зач., I, 11–19.Мф., 56 зач., XIII, 54–58.

Банер Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Для слабовидящих

Поделиться:

Поделиться:

С Праздником!

18 июля Православная Церковь празднует обретение честных мощей прп. Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца.

Житием твоим, еже в мире сем, образ быв всем, от души Христу поработившимся, чистотою же, яко солнце, просиял еси и сего ради стократное воздание от руку Вседержителя приял еси, Богомудре Сергие. Темже тя радостно ублажаем.

О любви к отечеству.

I. Препод. Сергий, память обретения многоцелебных мощей коего ныне празднуется, между многими добродетелями, которыми украшался, отличался необыкновенною любовию к отечеству, для которого он готов был на всякие труды и жертвы.

Так он неоднократно ходил по поручению св. Алексия, митрополита Московскаго, к разным соседним с Москвою князьям, не желавшим признавать над собою власти великого князя и заводившим смуты, и всегда с великим успехом исполнял свои трудныя поручения; весьма часто и усердно возносил свои пламенныя молитвы о благосостоянии русского царства и горячо сочувствовал его бедствиям, которые проистекали главным образом от зависимости России от татар.

Тогдашний великий князь Димитрий Иоаннович твердо переносил бедствия отечества, но, не имея сил бороться с татарами, должен был ездить в Орду, чтобы выражать покорность хану. Наконец ему пришлось вступить в борьбу с ханом Мамаем. Мамай вступил в Россию с многочисленным войском. Не зная, как поступить, – сражаться ли с ханом, или покориться ему, – Димитрий отправился к преподобному Сергию, чтобы принять от него совет и благословение. Преподобный Сергий благословил князя на брань, говоря: «следует тебе, государь, попещись о вверенном тебе христианском стаде, и с помощию Божиею ты получишь победу». Потом он благословил иконою воинов, бывших с князем, и дал им в сподвижники двух схимников, Александра Пересвета и Андрея Ослабя. Когда началась на Куликовом поле битва и Димитрий, увидя превосходство врагов, смутился духом, вдруг явился посланный от Сергия с письмом, в котором преподобный обнадеживал его помощию Божией. Мамай был совершенно разбит.

Достигнув 78 лет, преподобный Сергий предузнал свою кончину и, призвав братию, вручил игуменство преподобному Никону, причастился святых таин и скончался 25 сентября 1392 года. Чрез 30 лет 5-го июля тело преподобного Сергия обретено нетленным. Основанная им обитель процвела, возвысилась и стала хранительницею русской земли, особенно во дни смут, потрясавших наше отечество.

II. Жизнь преподобного и богоносного отца нашего Сергия, отличавшагося самою горячею любовию к отечеству своему, да послужат нам уроком такой же любви и с нашей стороны к нашей дорогой родине.

б) Христианин не может не любить своего отечества. В нем мы в первый раз увидели свет Божий, получили бытие и духовное возрождение. В нем мы впервые испытали родительские ласки и детские невинныя игры. В нем мы получили образование, необходимыя для нас познания и все, что имеем теперь. Оно, с самого рождения нашего, питало и призревало нас чрез наших родителей; в юности нашей учило нас чрез наставников всему доброму, старалось сделать нас людьми умными и честными; за тем открыло нам поприще для деятельности, с любовию взирает на труды наши и поощряет к ним разным образом. Вместе с сим оно печется о том, чтобы жизнь наша была покойна и счастлива, охраняет нас от внешних и внутренних врагов нашей безопасности, доставляет нам способы удовлетворять житейским нашим потребностям и делает все, что может служить к общему благу нашему. Как же нам не любить отечества своего, когда оно от пелен наших до гроба окружает нас таким попечением, так благотворит нам! Как же нам не любить и верховного главу отечества нашего, возлюбленного и благочестивейшаго Государя Императора Николая Александровича, при самом вступлении своем на прародительский престол пленившаго сердца всех своих верноподданных безграничными своими царскими милостями!

Поделиться:

Слово в день обретения мощей Преподобнаго Сергия. Свт. Филарет Московский

(Говорено в лавре его, июля 5 дня; напечатано в собраниях 1822, 1835, 1844 и 1884 гг.)

1822 год.

Но на что, для очевидцев самаго дела, собирать многих посторонних свидетелей? Таков и сей дивный муж, который пришел сюда в безлюдную и непроходимую пустыню; долго жил здесь во всяком лишении, один с единым Богом; потом, когда нашлись люди, которые, узнав цену его, предпочли миру его пустыню, и предали ему самих себя в послушание и управление, был первый в трудах и подвигах, и последний в успокоении, носил одежду, которую отвергали другие; ел гнилой хлеб; вместо изгнания непокоривых, изгонял от них сам себя; и что же наконец? – По слову Пророка, «создались пустыни его вечныя; соделались основания его вечныя родам родов, и прозвался он здатель оград» (Иса. LVIII, 12). Не только немощные и сильные земли приходили в пустыню его просить от него благословения, советов, чудесных исцелений и побед на преобладавших врагов, но и Царица небес, ближними Царя царствующих сопровождаемая, нисходила в его святое уединение, чтобы утвердить в его пустыне благословение неба, которое в последствии времени враждебныя силы мира, при всем видимом их могуществе, тщетно покушались разрушить.

Кто бросает драгоценности? – Почему же люди, «ихже не бе достоин весь мир», которые, при высоком внутреннем достоинстве, собственно для мира должны быть драгоценны по многим благотворным для него действиям, – почему они, в таком, по видимому, небрежении, разсыпаны «по пустыням и горам, по пещерам и ущелиям земли»? Мир ли, не дав им цены, отвергнул их; или они, узнав его цену, не захотели принадлежать ему?

Гордость мира не позволяет ему признаться, что он оставлен, как недостойный: и потому он старается уверить тех, которые легковерно его слушают, что он сам, как ни к чему неспособных, отвергает тех, которые оставляют его; или что они, оставляя его добровольно, оставляют безразсудно. Но истина и опыт говорят вопреки ему, что не столько он их отвергает, сколько они оставляют его; и что он безразсуден и несправедлив, поколику отвергает их, а не они, поколику от него удаляются.

Думают упрекнуть нас, когда говорят, что некоторые из древних благочестивых пустынножителей приведены были к сему образу жизни страхом гонений. Но против чего возставали гонители? – Против благочестия. Для чего убегали в пустыни гонимые? – Для сохранения благочестия. Кто же здесь заслуживает укоризну? Воин, который, увидев себя одного в неприятельском стане, умел безопасно удалиться, и невредимо сохранить знамя, ему вверенное, неужели есть безчестный беглец? Не есть ли он некоторым образом победитель? Если мир хочет уничижить нас, называя последователями таких беглецов: то пусть осмотрится, не поставляет ли он тем самого себя в достоинство – последователя гонителей?

Справедливо ли ненавидеть тех, которые всегда вам добра желают? И так справедлив ли мир, когда он ненавидит людей, которые, оставляя его на всю жизнь, в то же время на всю жизнь обреклись желать ему истиннаго добра в непрестанных молитвах? Не совершенно ли безразсудно отвергать тех, которые не только желают нам добра, но и могут самым делом доставить нам то, чего желают? Но не сие ли самое делает мир, когда отвергает тех, которые подвигами благочестия и чистыми молитвами отводят от него громы раздраженнаго неба, и низводят на него могущественныя и действенныя благословения? Если он не постигает тайны духовных благословений: укажем ему на благословения видимыя и чувственныя. Смотрите, дикая пустыня превращается в цветущую, вековую обитель; безлюдная пустыня дает бытие многолюдному селению; пустынная обитель стоит непоколебимо против устремления врагов, уже низложивших столицу, становится щитом уже уязвленнаго царства и сокровищницею его спасения; и все сие – от одного пустынножителя! Дадим после сего миру судить о сем роде людей хотя по одним временным выгодам. Если он все еще отвергает их: он отвергает свою пользу. Если он еще почитает их ни к чему не полезными: он не знает собственных выгод.

Вот, братия и сообитатели пустыни, краткий, но истинный чертеж пути, которым истинные предшественники наши удалились от мира, и не на случай скитались по пустыням, но на верное странствовали «ко граду, основания имущему, егоже художник и содетель Бог» ( Евр. XI, 10 ). Входить о сем в подробности не время теперь, и не нужно, может быть, для тех, которые сами деятельно идут путем сим. Но дабы нам, нерадением или прельщением духа заблуждения, не совратиться с истиннаго пути во след тех, которые блуждают «по непроходней, а не по пути» ( Псал. CVI, 40 ), нужно нам прилежно всматриваться в следы наших предшественников, и поверять шествие наше. Очень нужно нам испытывать себя, точно ли потому мы удалились от мира, что возжелали благоугождать единому Богу, а не потому, что мир нам не благоприятствовал? В самом удалении от мира, не унесли ли мы с собою, как Рахиль из дома Лаванова, богов, которым служат в мире, – идолов гордости, корыстолюбия и плотоугодия? Или в самой пустыне, подобно Израильтянам, не слияли ль себе новых идолов, вместо тех, которых оставили в Египте? Чувствуем ли мы себя ближе к Богу внутренно, с тех пор, как наружно стали далее от мира? Отрекшись от преимуществ и обладания в мире, не искушаемся ли желанием преимуществ и старейшинства между собратиями? Жизнь, предназначенную исключительно для подвигов духовных, не обращаем ли в одно успокоение плоти? Благословен мирный сын пустыни, которому при таковом испытании «не зазирает сердце его»: он «будет иметь дерзновение к Богу» ( 1Иоан. III, 21 ). Благо и тому, коему, при сознании некоторых претыканий и падений, покаянная мысль и сокрушенное сердце обещают надежду прощения и утешения. Горе сеятелю соблазнов, который, в самую пустыню принесши с собою мир и его скверны, нарушает ея духовную святыню! Троякий суд падет на главу его: суд греха, суд нарушения обетов, и суд ядовитаго соблазна.

Должно сказать нечто и к благонамеренным посетителям священной пустыни. Когда мы, последуя Апостолу, говорим о пустынножителях, что вера увлекла их из мира: не подумайте, будто вам, оставшимся в мире, мы уже не оставляем веры и надежды спасения. Нет! «Вера» «есть победа, победившая» и побеждающая «мир» ( 1Иоан. V, 4 ). Можно и жить в мире, но не быть «от мира» ( Иоан. XV, 19 ). Не всем заповедал Иисус Христос то, что советовал некоему юноше: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси, и гряди в след Мене» ( Матф. XIX, 21 ), то есть, для последования Христу, не только оставь беззакония и страсти мира, но и всякий с живущими в мире союз расторгни. Напротив того всем проповедывал Он покаяние, веру в Евангелие и надежду Царствия небеснаго. Он Сам жил и в мире и в пустыне: учил в мире, а для молитвы удалялся в пустыню.

Источник