Дорога к храму
В то время моему отцу, священствующему, но тогда уже вдовому, выпала участь возрожденца. Его «перебросили на сложный участок» — поднимать из руин некогда большой храм в одном из райцентров Черноземья. Отец — бывший военный, майор запаса — был человеком дисциплинированным и ответственным, умеющим легко решать серьёзные проблемы. Как сейчас бы сказали, «антикризисным менеджером». За пять лет до описываемых событий, ещё при Союзе, он помог возрождению монастыря и двух храмов. И вот теперь его, несмотря на почтенный возраст, опять направили созидать разрушенное. Мама умерла несколькими годами ранее, три моих старших брата вылетели из родительского гнезда и устроили свои жизни самостоятельно. Я была поздним ребёнком, единственным, кто остался с отцом, в утешение и отраду. Так мы и «служили» с ним на пару, делая каждый своё дело. Я училась в старших классах и занималась хозяйством, а отец крестил, венчал и строил «церквы».
Была у него какая-то способность договариваться с «чинами», а потом и «бизнесменами». Работал не за деньги, а на голом энтузиазме, который двигал всё и вся, невзирая на преграды. Даже в бытность офицерскую его трудами, а скорее, молитвами, что-то да возникало. То «случайно» собирался солдатский хор, а потом куда-то направлялся и «вдруг» становился лауреатом, то облагораживался красный уголок, то высаживалась невероятная липовая аллея, которую отец в тёмные часы называл «бунинской».
В этот раз как-то всё шло не так. Отец ещё сказал: «Проще новое шить, чем старое перекраивать». Стройка то глохла, то возобновлялась. Или не хватало материалов, или рабочие «запивали», или же сняли местного «голову», а новый не сильно жаловал священников. В общем, то открывались двери, то закрывались. Но отец понимал, что всё это неспроста, а для чего-то да делается, поэтому смиренно крестил, отпевал и венчал. Прихожанки, конечно, баловали и меня, и отца. Поэтому грех было жаловаться: хоть денег мы и не видели, зато стол всегда был накрыт и сапоги на зиму обоим «справлены». Чужое носить я не брезговала. А обед могла состряпать из капусты, росшей на грядках у «наших» тётушек и оказывавшейся потом в нашем холодильнике. Отец, конечно, ворчал за эти «подношения», но тёток не обижал, и банки с вареньями и соленьями всегда были в нашем подвале.
Однажды осенью к отцу приехали на машине странные гости. Один был сын его бывшего сослуживца, а другой — хозяин авто — его товарищ. Приехали они по поручению отцовского приятеля, который сейчас умирал от рака и просил прибыть за триста километров его исповедовать. Отцу такое было не в новинку, но удивил факт просьбы именно от Ивана Федотыча. Бывший однополчанин не был верующим человеком, но чего только в жизни не случается. К счастью, отец как раз имел возможность отлучиться со своей стройки на пару дней, и поехал.
Вернувшись, он был и огорчён, но и как-то тихо радостен. И я понимала почему.
— Знаешь, дочка, я, когда его увидел, тотчас заплакал, не смог удержаться. Был такой большой и громкий Иван Федотыч, а стал такой маленький и тихий Ваня. Мы всю ночь говорили. Вот уж правда, неисповедимы пути Господни. Ему и больно, и в то же время нет. Тело болит, а душа, говорит, перестала, особенно после Исповеди и Причастия. Он уже не в первый раз, оказывается, Таинства принимает. Но вот перед смертью захотел меня повидать, и знаешь, что сказал: «Я лежу и думаю, а вот как Степана разыщу и попрошу поисповедаться у него. То-то он рад будет, что я наконец-то сдвинулся с мёртвой точки». Представляешь, дочка, у него рак, а он обо мне подумал, радость захотел мне доставить. И знаешь, гордости в нём вообще не осталась, а ведь какая была, когда служили. Я уезжая, говорю ему: «До свидания, товарищ подполковник!» А он мне: «Да, какое там свидание. вряд ли уже свидимся!» А я ему: «Ну, не здесь, так там». А он мне: «Ох, неизвестно кому какое это „там“ уготовано». А я ему: «У Отца Моего обителей много». Улыбнулись друг другу и расстались.
Прошёл месяц. Наступил Рождественский пост. Работы прибавилось, проблем со стройкой тоже. И вот в первые выходные поста приезжает тот самый сын Иван Федотыча со скорбной вестью, что скончался его отец.
— За вами посылать не стали, отец не велел. Сказал, мол, у Стёпы дел столько, а я и без него тихо умру. И умер. Мне, правда, наказ сделал. Но вот как выполнить — не знаю. Просил в течение сорока дней после его смерти исповедаться и причаститься нам с мамой. Мы пообещали. Но вот как это сделать? Люди мы от веры далёкие. Делать это «для галочки» тоже не хочется. Мать сказала: «Поезжай к отцу Степану и спроси, чего делать? Может, он какие молитвы прочитает заместо исповеди и разрешит нас от этого обещания».
Помню, тогда отцу как-то больно сделалось. Отказать — нельзя, в двух словах объяснить — тоже не получится. К тому же сын Иван Федотыча, Сергей, приехал не один, а с другом всё тем же. Видно было, что друг — «кавказской национальности».
— Серёжа — сказал мой отец, — если у вас есть такая возможность, останьтесь на пару дней с вашим приятелем. С порога такие дела не делаются. Будем вместе думать.
И те остались, как это ни странно. А вечером за ужином отец долго рассказывал всякие удивительные истории. То про армию и службу с Иван Федотычем, то про наш приход и Марию Египетскую. И всё это было как-то ненавязчиво и с юмором. Отец шутил всегда с серьёзным лицом. Порой даже сам не сознавал, что шутит, но слушатели невольно улыбались. Да ещё его самоирония, которая всегда притягивала людей к отцу, добавляла какой-то мудрости к любому рассказу. Ребятам папа явно симпатизировал, и было очевидно, что симпатия взаимна. А я сидела и переполнялась гордостью за него. Мне ещё хотелось послушать его чудных рассказов, но ужасно клонило в сон. Потом я не выдержала и пошла спать.
А с утра я спросила: «Пап, ну, что они будут исповедоваться?». А он ответил: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Было воскресенье, мы собирались на литургию. Ребята тоже проснулись рано. Сергей сказал: «Я с вами». Я тогда подумала про его друга, что, он, наверное, мусульманин и ему с нами никак нельзя. Но спросить у отца возможности не было. Действительно, друг (его звали Марат) остался у нас дома — ждать.
После службы мы вернулись домой втроём. Отец сказал, что ему надо по делам в одно село в десяти километрах от нашего городка, и если ребята его туда свозят — будет неплохо. «А по дороге и поговорим».
Конечно, отец тогда мне в точности не передал разговора, но теперь я могу представить, что он им говорил, раз уж впоследствии так всё обернулось.
Сергей приехал через месяц с матерью принять таинства Исповеди и Причастия. Привёз их опять-таки Марат. «Знаете, отец Степан, — сказал тогда Серёжа, — пересилил себя. Честно скажу, так трудно не было никогда. Книжку, которую вы дали — прочёл, маме дал». Мама стояла рядом в сильном волнении. Было видно, что они очень переживают и всё надеются, что вот сейчас скажет им отец Степан: идите, езжайте домой, я сам всё устрою, наколдую-нашепчу, и всё само разрешится. И в разговоре за обедом эта догадка от моего отца прозвучала. Жена Иван Федотыча тогда так удивилась, мол, а откуда ты это знаешь? А ещё удивил Марат: «Раз уж вы здесь — отступать нельзя, это не по-христиански». И в нём было столько серьёзности, что я даже подумала: может, это он как-то ловко над всеми нами насмехается?
— Люда, — обратился тогда отец к жене своего друга, — если ты читала ту книгу, то должна была понять, что только совместное усилие человеческой воли и Божией любви сможет совершить чудо. Синергия — это краеугольный камень православия. Ничего не может произойти само собой, дух обновляется лишь в борьбе, а сейчас она в тебе настолько сильна, что ты даже не можешь себе этого представить. И если выдержишь — ты победила. А враг проиграл.
При слове «враг» Людмила так посмотрела на моего папу, что было видно: она ещё не до конца понимает значение этого слова. И что враг для неё — пока ещё абстрактная величина. А потом были разговоры и совместная вечерняя молитва, во время которой Марат выходил во двор и курил. Я уже потом узнала, что родители Марата и сам он родились в России. Его семья не была религиозной, не соблюдала никаких мусульманских обычаев, но всё же они были иноверцы.
А на следующий день случилось то, о чём молил Бога мой отец — сдержали своё обещание и сын, и жена Иван Федотыча. Казалось бы, на этом и конец. Но вышло, что только начало.
Прощались мы с ребятами и Людмилой, и договаривались о встрече на Рождество. Но на Рождество приехал один Марат. Отец обрадовался:
— Знаете, они уехали на все праздники на Украину — к родителям Людмилы Петровны. Ничего, что я один?
— Да, конечно, что ты. Мы очень рады, — сказал отец, и мы сели за праздничный стол. К нам тогда ещё пришли гости. Парень, конечно, чувствовал себя зажато, и только когда все разошлись, немного расслабился. Завязался разговор, выяснилось, что Марат занимался строительным бизнесом, а в последнее время его дела пошли вгору.
— Знаете, я хочу вам помочь с постройкой храма, — неожиданно заявил он.
С этого и началась его дружба с моим отцом. Зимой шли подготовительные работы. Весной, в Великий Пост — основные. У Марата образовался и свой «объект» в нашем городе. Он то и дело мотался то по своим, то по «церковным» делам к нам. Храм всё крепчал, и наша связь с этим чеченским парнем тоже. Семья Ивана Федотыча приезжала к нам, и не раз. Но было видно, что именно Марат прикипел к моему отцу. Он жил отдельно от своих родителей, они ничего не знали о его дружбе с православным священником и о помощи в постройке церкви.
— Я даже не представляю, как они отреагируют, если узнают — как-то сказал Марат, — но лучше пока не говорить.
В общем, к Троице храм во имя Архистратига Михаила был готов. Не хочу ничего приукрашивать, но это действительно был праздник для всего города. Приехали митрополит, благочинный, мэр и все его замы, было очень много простых людей, невоцерковлённых, но, как говорится, относящих себя к «православной культурной традиции». Мне кажется, что именно с открытием этого храма многие люди здесь начали что-то понимать и тянуться к Богу. Многим из них тогда помог мой отец. А на открытии он при всех обнял Марата и сказал: «Если бы не этот чеченский парень, возможно, и не было бы у нас храма. А так, милостью Божией, мы сегодня стоим тут и вместе молимся». Марат стоял и скромно смотрел в землю, а его руки, по свидетельству отца, были влажные и тряслись. А после всех этих торжественных событий, когда мы пришли к нам домой, Марат рухнул на кровать и заснул мёртвым сном. И спал до утра. Мы за него с отцом молились и, конечно же, надеялись. Прямых разговоров с отцом о крещении Марата у нас не возникало, мы «обсуждали» эту проблему с папой как-то без слов, молча. То же, думаю, происходило и у Марата с моим отцом. Парень был очень неразговорчив, и это покоряло отца, потому как сам-то он был словоохотлив, и нередко в том каялся.
Летом Марат помог нам с починкой домика при храме, в котором мы, собственно, и жили. Он, кстати, менее всех пострадал от безбожных времён. А теперь вообще сиял, как новый.
Я всё надеялась, что вот-вот ещё немного, и крестится наш Марат, даже имя ему придумала — Михаил, что было, в общем-то, логично. Тогда мне, юной девчонке, взращённой в вере отцов, было трудно представить, что происходило в душе этого человека. И как же я радовалась, когда на Успение Пресвятой Богородицы «родился»-таки наш Михаил! И Сергей был крёстным, а Людмила Петровна — крёстной. Отец был счастлив, как никогда и, мне кажется, даже больше, чем в момент освящения нашего храма.
А я стояла и думала: что важнее — возрождение храма для сотен людей или становление на путь спасения одной-единственной души? И вспоминала классическое: «Зачем нужна дорога, если она не ведёт к храму?»
Дорога к Храму (очерк)
На мой взгляд, дорога к Храму – это вечная дорога. И сколько бы человек не шел по ней, осилить ее невозможно. Но главное не в том, чтобы быть впереди всех на этом пути. Важно идти твердо, не останавливаться и не сворачивать, какие бы заманчивые и слишком «удобные» тропинки не появлялись. Это для меня неоспоримая истина. Человек без веры пуст. И в то же время жалок. Он не нашел истины, ему очень непросто, он одинок и беззащитен. Такой человек считает себя всемогущим, думает, что только от него зависит всё с ним происходящее. Но, по-моему, это всего лишь маска, скрывающая отсутствие гармонии и счастья. Верующий человек не способен на зло.
Он спокоен и уверен в защите. Человека с верой в сердце видно по глазам. В них доброта и умиротворение, терпимость и понимание. Сейчас я нахожусь еще в самом начале своего пути к храму. И, безусловно, наблюдаю вещи, которые заставляет меня глубоко задуматься и в то же время сделать значимые выводы. Например, я уверена, что каждое посещение храма очищает человека. Находясь в храме, даже самый заядлый любитель брани не сквернословит. И если бы он чаще там бывал, вполне возможно, его речь стала бы здоровой, а, значит, и душа посветлела бы.
Будучи в храме, навряд ли человек способен замышлять что-то дурное, желать кому-то зла. Моя дорога к храму началась в раннем детстве. Конечно, момент Крещения я не помню, но даже по рассказам родных и близких, могу судить, что это было значимое событие. Затем есть отрывки воспоминаний, как мы с бабушкой ходили в храм, как там было тепло, тихо, необычно пахло, и мне всегда интересно было хоть немного заглянуть в алтарь. Хорошо помню момент, когда мне было пять лет. Папа повез маму в роддом, а мы с бабушкой бежали в церковь, и я не понимала, почему она стоит на коленях, а потом, когда позвонил из больницы папа и сообщил, что родился Максим, и что всё прошло благополучно, бабушка плакала и целовала иконы.
Это теперь я осознаю важность той вечерней бабушкиной молитвы. Ещё помню из детства, что очень любила в Крещение ходить за святой водой, и мне доверяли нести небольшую ёмкость, я ее прижимала к себе и несла с чувством большой ответственности. Дорога к Храму у каждого своя. Уже в более осознанном возрасте на мое восприятие и формирование отношения к вере сильное влияние оказали разные случаи из жизни нашей семьи. Особенно меня впечатлили рассказы моей бабушки. Она верующий человек, постоянно бывает в Храме. Её поколению было достаточно непросто. Тем не менее, она всегда жила с Верой в душе так же, как ее мама, то есть моя прабабушка. Занимаясь составлением генеалогического древа, исследуя историю своей семьи, я узнала, что, несмотря на разные исторические времена и события, вера в нашей семье никогда не отрицалась.
Не так давно мне довелось послушать настоятельницу Толгского женского монастыря, который располагается недалеко от Ярославля. Заметив, что мы вошли в храм, она направилась к нам и посвятила нам несколько часов. Меня очень поразили ее образованность, эрудиция и безграничная доброжелательность. Я сделала много открытий и выводов для себя, но и вопросов стало появляться еще больше. Думаю, что это хорошо, ведь без подобных вопросов об устройстве внутреннего мира не будет духовного роста. Все люди разные, и под своды храма они приходят с различными нуждами. Но каждый уверен в помощи. Каждый находит там защиту и спокойствие. Однажды, когда у нас в гостях была мамина подруга и сетовала на то, что, заплатив большие деньги за лечение, у них с мужем по-прежнему нет детей, мама ей настоятельно советовала ходить в храм, ведь «без Бога не до порога».
Мне раньше казалось, что только в трудные моменты человек обращается к Богу. Сейчас я понимаю, что это не так. Как-то мама сказала, что сегодня была в церкви «с благодарением», меня это впечатлило, и я задумалась, а ведь и правда, вера с людьми и в печали, и в радости. На Руси Храм всегда был особенным местом. И сейчас, являясь главным хранителем православной культуры, сокровищницей святынь народа он служит верным свидетельством истинности православной веры. Для всякого православного человека храм – святое место. «В храме стояще славы Твоея, на небеси стояти мним», – говорится в одной церковной молитве. Помню, как эти впервые прочитанные мною слова поразили меня, и я заново вчитывалась в них и осознавала их сокровенный смысл: находясь в храме, мы находимся как на небе. И действительно, ведь купола православных храмов всегда устремлены к небу.
Особенности архитектуры и поражающее воображение великолепие убранства храма во все времена вызывали и продолжают вызывать восхищение. Каждый Храм уникален и красив по-своему, и, наверное, нет человека, который бы не испытывал особых трепетных чувств, войдя туда. К сожалению, в истории нашей страны были разные моменты. Были и гонения на Церковь. Творилось, на мой взгляд, страшное: взрывали и разрушали храмы. Я не понимаю, как мог кто-то поднять руку на святое? В наше время стремление людей к духовности возрастает. И это не случайность и не дань моде – это НОРМАЛЬНОЕ состояние человека. Еще известный русский психиатр С.С. Корсаков отмечал, что у любого психически здорового человека имеется религиозное или духовное чувство.
В современной России наблюдается тенденция к возвращению традиций. Я считаю, что на сегодняшний день это единственная возможность спасти народ от духовного истощения, злобы и ненависти. Мы живем в эпоху потребления и современных технологий. Технический прогресс способствует созданию все более комфортных условий жизни, но никакие материальные блага не станут превыше духовных ценностей для православного человека. Чем больше людей найдут дорогу к Храму и будут созидать храм своей души, тем больше надежды на спасение. Моя дорога к Храму продолжается.
О дороге к храму повзрослевших детей, крепости семьи и добрых делах
Семейная жизнь в вопросах и ответах
Как говорить с взрослым ребенком о вере?
 |
| Фото: Александр Осокин |
Вопрос: Мы женаты 23 года, нашему ребенку уже за 20. Один из супругов воцерковлен, а другой только знает о вере. Один тянет в храм, к вере, к любви, а другой просто созерцает, а то и тянет в обратную сторону. Как тут быть? Про то, что нужно молиться, я знаю и молюсь. Но что еще нужно сделать? Помогите советом. Спаси Господи!
Ответ: Чтобы говорить с взрослым чадом о вере и «тянуть его в храм», нужно, чтобы у вас с ним были очень хорошие отношения. Сыну не 5 и не 10 лет, а уже «за 20»; следовательно, слушать вас и ходить в храм он будет только добровольно. Он совершенно взрослый, свободный человек, и его свободу нужно уважать. Если мы уважаем человека и у нас с ним дружеские, хорошие отношения, мы можем на него влиять положительно. Вести беседы на духовные темы, вместе ходить на службу и прочее. Время, когда дети становятся взрослыми, – период непростой. Свой отцовский авторитет нужно использовать лишь в крайних случаях, когда чаду грозит реальная опасность. В остальном с вашей стороны требуются понимание и дружба. Взрослых детей очень важно заинтересовать духовными темами. Ведь человек (а особенно молодой) делает с охотой лишь то, что ему интересно. Можно давать интересные книги, можно вместе посмотреть какой-нибудь хороший фильм, например «Поп» Владимира Хотиненко, а потом обсудить его. Поехать семьей в монастырь, хотя бы на экскурсию, сходить в музей на выставку икон, рассказать о них. Попросить его помочь вам в каком-то хорошем деле, вместе помочь храму или людям. Все это очень объединяет. То есть ищите подход к вашему чаду, постарайтесь заинтересовать его, увлечь. Относительно того, что вы действуете один, не унывайте: и один в поле воин, если он делает благое дело. Если не вы станете приобщать ребенка к вере, то кто? А если вы с ним вместе будете идти к Богу и творить совместную молитву, глядишь, и мама к вам подтянется. Помоги Господь!
Подростку стало тяжело стоять в храме
Вопрос: Мой внук 14 лет говорит: «Зачем ходить в церковь? Там тяжело стоять, службы долгие, ничего не понятно». Что ему можно ответить? Правда, в храм со мной пока ходит. До этого он с детства ходил в церковь, все было нормально.
Ответ: Сначала скажу, для чего нужно ходить в храм. Храм – это дом Божий, место особого присутствия Господа. Богослужение, по определению, служба Самому Богу, наша жертва Ему. В храм мы приходим в гости к Отцу Небесному, для беседы с Ним. И Ему очень приятно и радостно, что мы пришли к Нему. Потому что любой отец, а тем более Отец Небесный, хочет, чтобы дети навещали Его. Еще Бог хочет, чтобы мы обращались к Нему, потому что только в Нем источник жизни, без которого нам будет очень плохо, а Господь, напротив, хочет, чтобы у нас в жизни все было хорошо.
Теперь о том, почему отроку скучно в церкви. Конечно, он будет скучать на службе, если не понимает ее смысл. Ведь он не маленький ребенок, чтобы в храме стоять, держась за руку мамы. Вот вы и потрудитесь: почитайте книги, а накануне богослужения побеседуйте с внуком о смысле службы. Когда служба становится понятной, на ней гораздо легче стоять и молишься уже осмысленно. Помню, я совсем по-другому стал воспринимать шестопсалмие, узнав, что это неспешное чтение псалмов, когда гасятся свечи и во мраке мерцают только огоньки лампад, есть изображение ночи перед Рождеством Спасителя. «Ночь тиха над Палестиной, спит усталая земля…» Весь мир притаился и ждет рождения Мессии. И вот в тишине ночи рождается Христос. А потом зажигаются светильники, и после мирной ектении диакон возглашает: «Бог Господь и явися нам…» То есть явился в мир Спаситель.
Очень хорошо также дать внуку на службу брошюру с чинопоследованием всенощного бдения и литургии. Когда следишь по ней, служба проходит гораздо легче. И еще: чтобы удержать подростка в Церкви, нужно не ограничиваться посещением богослужений. Почти при каждом храме сейчас по благословению Святейшего Патриарха организованы молодежные общины, где проводятся всякие мероприятия и встречи для молодежи. Молодые люди очень любят всякие «тусовки», «сейшны», а проще говоря – общение с себе подобными. И чтобы внук приобщался к церковной жизни, нужно, чтобы он побольше общался не с ребятами во дворе, а с православными церковными молодыми людьми.
Если в школе раздают анкеты по ювенальной юстиции
Вопрос: В школе раздают анкеты по ювенальной юстиции. Нужно ли объяснять ребенку, что это такое и почему это плохо?
Ответ: Попытки ввести ювенальную юстицию – наша общая беда, и всем, кто неравнодушен к судьбе наших детей, нужно, кто как может, с ней бороться. Ювенальная юстиция направлена на разрушение семьи. Сначала семейные устои разрушались через пропаганду вседозволенности и разврата, через введение в школах основ сексуального просвещения, а теперь предпринята новая попытка уничтожения российской семьи. Задача стоит та же, что и у бесов-революционеров в одноименном романе Ф.М. Достоевского: упразднить «церкви, браки и семейства – мира старого злодейства», и через это разрушить государство Российское.
Противостоять ювенальной юстиции нужно, в первую очередь, внутри семьи. Задача врагов – расшатать семейные связи, разделить, поссорить детей и родителей. А мы должны, наоборот, эти связи укреплять, создавать между родителями и чадами теплые, доверительные отношения, воспитывать детей в почтении к старшим. Тогда наша семья будет очень сильна изнутри, и никакие «ювеналы» ее разрушить не смогут. Дети должны почувствовать, что не школьные психологи и чужие дяди и тети, а именно папа и мама являются для них самыми лучшими и верными друзьями, у которых они всегда найдут понимание, поддержку и защиту. Также, конечно, детям нужно объяснять, на что направлены все эти анкеты и телефоны доверия для подростков, благо правдивой информации по этой теме сейчас достаточно. Если будет совсем тяжело – забирайте ребенка и переводите в другую школу, выбор у нас пока есть.
Унывать не нужно, просто в каждое время враг по-своему борется с нами. В советское время детям в школе промывали мозги атеизмом и запрещали ходить в храм; сейчас придумали что-то другое. Но «если Бог за нас, то кто против нас?» (Рим. 8: 31). Это нападение должно не сломать нас, а сделать крепче; нам следует задуматься об укреплении своей семьи. Вся надежда только на это.
Почему плохие дела делать легко, а хорошие трудно
Вопрос: Сын пяти лет спрашивает меня: «Почему плохие дела делать легко, а хорошие, наоборот, трудно?» Как ему объяснить? Я об этом и сама часто думаю.
Ответ: Да, проблема эта вечная. Даже апостол Павел говорил: «Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7: 18–19). Что уж говорить про нас, грешных! С грехопадением первых людей вошел в этот мир грех, он очень сильно повредил природу человека, она стала удобоприклонна ко греху. Грех распространился и стал очень живуч и жизнеспособен. Он подобен сорняку: произрастает без всяких усилий. Чтобы вырастить полезный злак, нужно поливать его, рыхлить и удобрять почву, всячески ухаживать, а сорная трава прет сама и без всякого труда вырастает в человеческий рост. Так и грех. Творить его легко, но плоды его весьма горьки. «Широки врата и пространен путь, ведущие в погибель» (Мф. 7: 13). Да, совершать плохие поступки легко и просто, но будет ли легко потом? Нет, не будет. За все в жизни придется платить. Только наши добрые дела принесут нам пользу и настоящую радость и пойдут с нами в вечность. Это очень важно донести до детей, чтобы они поняли, что человек, даже маленький, должен обязательно бороться с плохим началом в себе, даже с дурными мыслями. И понуждать себя, как бы это ни было трудно, на хорошие дела. Этому учит нас Бог. Конечно, будет непросто, на этом пути нам будут мешать враги нашего спасения, темные силы, но Господь обязательно поможет. Другого пути нам нет.
В заключение одна реальная история. Священник Олег Стеняев работает с людьми, пострадавшими от тоталитарных сект. Как-то после долгих бесед он привел в Православие одного кришнаита. Но не все было так гладко, начались трудности. Вскоре бывший кришнаит пришел к священнику и спросил: «Батюшка, почему, когда я поклонялся синему Кришне, бил в бубен, ел прасад, ходил в сари, меня не мучили страсти блуда и винопития, а сейчас, когда я стал христианином, я страшно страдаю от них и ничего не могу с собой поделать? Я стал заниматься рукоблудием и придаюсь пьянству. Почему?» Отец Олег послал юношу к старцу Кириллу в Троице-Сергиеву лавру. Отец Кирилл дал ему такой ответ: «Когда ты был кришнаитом, бесы помогали тебе справляться с пьянством и блудом, так как ты и так был в их власти. А теперь мучают тебя, чтобы погубить». «Сколько же будет продолжаться эта борьба?!» – воскликнул молодой человек. «Всю жизнь», – ответил старец.
