репин спас нерукотворный абрамцево

Церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево: сказочный храм в лесу

Изящная церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево стоит на окруженной деревьями поляне неподалеку от Поленовской дачи. Она считается первым памятником русского модерна. Церковь производит очень сильное впечатление. В ней угадываются знакомые с детства сказочные образы, что-то очень родное и близкое.

Церковь Спаса Нерукотворного Церковь Спаса Нерукотворного Около церкви почти всегда много людей

Церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево: прекрасная история создания храма

Впервые мысль о постройке церкви в Абрамцево появилась у Саввы Ивановича Мамонтова в 1880 году. В ту весну река Воря сильно разлилась, и крестьяне окрестных деревень оказались отрезанными от ближайшей церкви, что находилась на другом берегу. Усадебный дом не смог вместить всех желающих, желающих попасть на заутреню. В следующем, 1881 году, было решено строить церковь по образцу древнерусских храмов.

Первоначально проект создал В.Д.Поленов, взявший за основу храм Спаса на Нередице в Новгороде (XII в.). Но он оказался несколько массивным и тяжеловесным. Работы продолжил В. М. Васнецов, в то время увлекавшийся архитектурой московских, ярославских и ростовских церквей. Он переработал проект Поленова, сделав храм более гармоничным и изящным.

Строительные работы начались в конце мая 1881 года. Васнецов писал:

Все мы, художники – Поленов, Репин, я – сам Савва Иванович и семья его принялись за работу дружно, воодушевленно. Наши художественные помощницы – Елизавета Григорьевна…, Елена Дмитриевна Поленова, Наталья Васильевна Поленова (тогда еще Якунчикова), Вера Алексеевна Репина – от нас не отставали. Мы чертили фасады, орнаменты, составляли рисунки, писали образа, а дамы наши вышивали хоругви, пелены и даже на лесах около церкви высекали по камню орнаменты, как настоящие каменотесы. Савва Иванович, как скульптор, тоже высекал по камню… Подъем энергии и художественного творчества был необыкновенный: работали все без устали, с соревнованием, бескорыстно…

Художники предприняли поездки в Ярославль, Ростов и другие города, чтобы полнее изучить древнерусское искусство и воплотить его в абрамцевском храме. К концу июля были возведены стены и крыша. Затем храм украсили резным орнаментом. От поленовского проекта остался западный фасад, выполненный в виде звонницы.

В орнаменте на валике, обрамляющем вход, множество изображений с христианской символикой: Агнец, олицетворяющий Христа, голова осла, напоминающая о торжественном въезде Христа в Иерусалим. Отречение Петра символизирует петух. Здесь же символы евангелистов: ангел, лев, орел и телец. Лик Спаса Нерукотворного над входом принадлежит кисти Поленова.

Звонница Окно Апсиды

Внутреннее убранство церкви Спаса Нерукотворного в Абрамцево

Внутреннее убранство церкви Спаса Нерукотворного выполнено по эскизам Поленова: иконостас, киоты, подсвечники, запрестольный крест, паникадило, свадебные венцы, хоругви и другая церковная утварь. Иконостас сделан двухъярусным, как было принято в древности на Руси и долго сохранялось на Русском Севере. Здесь можно увидеть и традиционные иконы, собранные членами Абрамцевского кружка, и авторские работы: «Спас Нерукотворный» (1881–1882) И. Е. Репина, «Николай Чудотворец» (1881) Н. В. Неврева, «Сергий Радонежский» (1881) и «Богоматерь» (1882) В. М. Васнецова, «Благовещение» (1882) В. Д. Поленова, «Святые князь Федор с сыновьями Константином и Давидом» (1890-е) Е. Д. Поленовой и др. Васнецов также расписал клиросы изображениями цветов и бабочек, а также выложил мозаичный пол, который первоначально был залит цементом и резко выделялся на фоне белоснежных стен храма.

Внутреннее убранство церкви Орнамент на полу Роспись окна в храме Светильник Лампада Престольная икона и иконостас Роспись окна и печь работы М.А.Врубеля Херувим, роспись окна Икона «Святые князь Федор с сыновьями Константином и Давидом», 1890-е годы Клирос Царские врата

В 1882 году церковь была освящена во имя Спаса Нерукотворного. В 1892 году была поставлена печь работы М.А.Врубеля.

Деталь печи работы Врубеля

В 1891 году, после смерти Андрея, сына С.И.Мамонтова, по проекту Васнецова ризница была перестроена в часовню. У стен церкви погребены дочь Мамонтовых Вера (1907), Елизавета Григорьевна Мамонтова (1908), внук Мамонтовых, сын Веры Сергей (1913) и Савва Иванович Мамонтов (1918).

Крест на могиле сына Андрея, высеченный Е.Г.Мамонтовой Кресты на могилах Усыпальница Мамонтовых Могила С.И и Е.Г.Мамонтовых Усыпальница Мамонтовых Купола храма Спаса Нерукотворного Храм прячется за деревьями

Онлайн-сервисы, которые помогают мне путешествовать:
Дешевые авиабилеты: Aviasales
Гостиницы и базы отдыха: Booking
Туристическая страховка: Cherehapa
Экскурсии на русском языке: Tripster и Sputnik8

Хотите узнать больше о Китае?
Об этом я пишу в своем телеграм-канале «Срединный Путь»

Красота невероятная!! Здорово, что всё поддерживают, реставрируют. Аккуратно и чистенько.
Маша, а про скульпторов и художников вам с подругой рассказывали в церкви или вы заранее подготовились?

Да, Юль, церковь сказочная, из нее не хотелось уходить!
Там очень удобно: когда входишь в церковь, тут же дают тебе описание — историю создания и схему расположения икон в иконостасе. Садишься на лавочку и изучаешь. И пока мы вот так сидели, пришла группа школьников, экскурсовод начала рассказывать им про церковь. В принципе, то же, что и в описании, совсем чуть-чуть добавила.
А дома, когда я писала этот пост, еще раз посмотрела информацию на сайте музея — в завтрашнем посте (последнем) будет на него ссылка. Плюс у меня несколько старых книг по архитектуре Подмосковья, что-то взяла оттуда.

Читайте также: Sweet dreams что такое

Забыла ещё спросить.. На одном из фото видны постройки белого цвета. Это тоже к церкви относится или что-то другое?

Да, все относится к церкви — к ней с северной стороны пристроена часовня, рядом с которой могилы Мамонтовых.

Где-то я видел подобную церковь, но не вспомню, надо фотки перелопачивать, но вроде в Казани.

Поражает внутреннее убранство церкви, у нас только большие храмы так ярко расписаны, а маленькие, каких в нашем городе десятки, очень скромные, и я люблю в них заходить.

Невероятно красивая церковь! Очень необычное внутреннее убранство. Редко встретишь такую красоту и изящество.

Источник

Подмосковный Трианон. Об Абрамцево, его драмах и тайнах

Я заприметил его над ее столом. Огромный амбарный ключ. Раньше таким запирали ворота или старинные сундуки, обитые кованым железом. Кажется, он даже немного заржавел. А почему бы ему и не заржаветь? Ведь сколько лет прошло! А он все висит себе и висит на своем месте. Хотя замки с тех пор, наверное, поменяли. И не раз! Ни к чему этот ключ больше не подходит. Только и остается ему, что быть мемориальным экспонатом в музее.

Тем не менее легко представить, как Елизавета Григорьевна Мамонтова, хозяйка этого дома, накинув платок, шла в домовую церковь Спаса Нерукотворного к заутрене. Как, стараясь не греметь, открывала ключом входную дверь. Как молилась, глядя в синие глаза Спасителя.

Слева: на стене ключ Е.Г. Мамонтовой от усадебной церкви Спаса Нерукотворного; справа: А.А. Киселев. «Елизавета Григорьевна Мамонтова в своём рабочем кабинете в Абрамцеве». Начало 1890-х годов Фото: предоставлено автором

Репин рисовал своего Христа с Всеволода Гаршина. Отсюда и необычный цвет глаз, которые становятся совсем сапфировыми, когда на них падает косой солнечный луч. И еще эти два ангела на потолке с двух сторон над боковыми окнами с ликами детей Мамонтовых — Верочки и Андрея, — написанными по рисункам самого Андрея Мамонтова, подававшего большие надежды своим талантом художника.

Откуда сын знал, что они с сестрой уйдут рано и первыми? Почему захотел изобразить только себя и Веру? Может, затем, чтобы мать потом смотрела на них каждый день? Рано утром приветствовала, а вечером обязательно крестила, желая спокойной ночи, как в детстве, когда они были маленькими.

Про церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцеве во всех энциклопедиях написано, что это первый образец «русского модерна». С росписями Верещагина и Поленова, с позолоченным иконостасом, который сейчас стал совсем потертым и тусклым, а когда сюда приходила молиться Елизавета Григорьевна, сверкал звонко и празднично.

С. И. Мамонтов с дочерями Александрой и Верой (справа). 1884. Фотография. Собрание С. Н. Чернышева Фото: Wikimedia

Муж Савва Тимофеевич Мамонтов задумывал, что весь потолок и стены будут расписаны лучшими художниками России. Но то ли денег не хватило, то ли руки не дошли. Поэтому тут все белое, как в лютеранской кирхе. И только синие глаза смотрят по-прежнему пронзительно и строго из правого придела. Ну и ангелы под потолком. Их дети, которых им с Елизаветой Григорьевной суждено было пережить.

С конца 1940-х годов прошлого века, когда по велению Сталина вдруг все разом вспомнили про народность и традиции, об Абрамцево заговорили как о главной колыбели русской живописи. Обычная тональность — горделивое умиление. «Тут русский дух, тут Русью пахнет». Русский стиль, русский узор, старославянская вязь, в которой довольно легко запутаться. То ли все это лукавый китч, то ли и правда большое искусство? То ли народные умельцы и промыслы, то ли откровенная коммерция, успешно поставленная на поток талантливым коммерсантом и любителем всего прекрасного Саввой Мамонтовым?

По большому счету Абрамцево — это, конечно, такой русский Трианон. Фейк и стилизация в духе русского историзма. Все понарошку, причудливая стилизация под народную крестьянскую жизнь, какой она сроду не была и уж точно не будет. Мария-Антуанетта со своим Малым Трианоном и фермерскими забавами тут не случайно приходит на ум. Та же опасная граница, которую на самом деле не следует никогда пересекать, та же попытка в качестве эксперимента пожить не своей жизнью, прикоснуться к другой реальности. С тем лишь существенным отличием, что королева Франции диктовала моду для узкого круга, а Мамонтовы пытались охватить ею всю Россию. Вполне в духе того эклектичного времени хозяевам хотелось воссоздать культ допетровской, сказочной, пряничной Руси. И даже когда они привычно отправлялись первым классом на зимний сезон в Ниццу или Рим, то и там продолжали себя ощущать русскими патриотами.

Абрамцево. Елизавета Григорьевна Мамонтова в кабинете. Фото: предоставлено автором

Стоит ли говорить, что у себя дома они предпочитали исключительно стиль a la Russe. Тут вам и Избушка на курьих ножках (летом там принято было сервировать пятичасовой чай). И грустная Аленушка, навеки застывшая над заросшим прудом. И несдвигаемые, как платяные шкафы в гардеробной, три богатыря на своих конях (младшего Алешу Поповича Васнецов писал с Андрея Мамонтова). И малокровные отроки Нестерова, и кокетливые боярышни Неверова… И сверкающие при любом освещении врубелевские изразцы, будто только что облитые водой, которая никогда не высыхает. Секрет этой не потускневшей до сих пор глазури был открыт именно здесь, в мамонтовских мастерских. Ну и, конечно, она, смуглая дева Абрамцева с густыми черными бровями и шелковым бантом на розовой кофте в залитой летним солнцем столовой.

Сейчас там стоят стулья из другого гарнитура, но по-прежнему царит свежий персиково-яблочный аромат тех августовских дней 1887 года, когда 11-летняя Верочка Мамонтова позировала Валентину Серову, не подозревая, что станет одной из культовых звезд русской портретной живописи.

Ей будет отпущена короткая жизнь. Больше пяти лет ей пришлось дожидаться разрешения на брак с дворянином Александром Самариным. Родители жениха были против: не хотели, чтобы их высокородный красавец сын брал себе в жены купчиху. Но когда молодые, наконец, поженились, счастье их было недолгим. Верочка в 32 года умерла — буквально сгорела в три дня от воспаления легких. Осталось трое маленьких детей, один из которых — младший сын Сереженька — рано умер. Самарин больше не женился. После революции был несколько раз арестован, сидел в тюрьме, отбывал ссылку, а в перерывах между арестами и ссылками недолго служил экскурсоводом в Абрамцево, где, в частности, рассказывал о том, как его будущая жена позировала Серову.

Савва Мамонтов и группа участников Абрамцевского кружка. 1880-е Фото: Wikimedia

Сам портрет «Девочки с персиками» предназначался в подарок ко дню рождения Елизаветы Григорьевны и провисел в столовой напротив старинного венецианского зеркала вплоть до 1914 года, ну а там война, революция, множество разных бед и несчастий. В 1929 году младшая дочь Мамонтовых Александра Саввишна, которая тогда нуждалась, продала портрет сестры в Третьяковскую галерею. С тех пор он там.

На самом деле Абрамцево могло бы легко стать филиалом Третьяковки, так много тут находится пересечений, такая плотная, густая вязь судеб, имен, дружеских и родственных связей, коммерческих и художественных интересов. Недаром кто-то из художников назовет имение Мамонтовых «русским Барбизоном». Речь шла о чем-то большем, чем только об уютном и хлебосольном пристанище для вечно голодных и нуждающихся художников. Что-то такое совпало, сошлось, спелось, чтобы в Абрамцево было всем легко дышать, творить, жить… Счастливый приют для одиноких скитальцев. Почти как у Тургенева в «Рудине»: «Хорошо тому, кто в такие ночи сидит под покровом дома, у кого есть теплый угол…» Кстати, Иван Сергеевич Тургенев в Абрамцево тоже бывал. И в бытность, когда имение принадлежало Сергею Аксакову, и позже, когда его приобрели Мамонтовы.

И. Е. Репин «Осенний пейзаж. Абрамцево» Фото: Wikimedia

Абрамцево и есть этот «теплый угол» в истории русского искусства. С персиками из домашней теплицы, с вечно пыхтящим самоваром на столе, с торжественным празднованием Пасхи, на которую съезжалась вся православная артистическая общественность, с философскими разговорами о судьбах России под мягким, но непреклонным водительством любезно-строгой хозяйки Елизаветы Григорьевны, которую гости и прислуга почитали гораздо больше, чем ее мужа.

Тот был певун, игрок, затейник. Натура непостоянная, увлекающаяся, рисковая. Весь в мечтах, проектах и планах. Все у него вечно дымилось: и чугунолитейные предприятия, и домостроительные компании, и сеть железных дорог, и Русская частная опера — его любимое детище, и собственные гончарные и столярные мастерские, и журнал «Мир искусств» (первые выпуски он финансировал), и даже две газеты либерального толка… Всего слишком много для одного, пусть даже и для такого розовощекого крепыша, как Савва Иванович.

Надо было ему заниматься чем-то одним. Например, он мог бы стать первоклассным скульптором. В абрамцевском доме на видном месте стоит бронзовый бюст его отца, сделанный с какой-то гудоновской хваткой. Мог стать и профессиональным оперным певцом. Его лирический тенор не уставали нахваливать профессионалы Ла Скала. И даже сам Шаляпин, который редко снисходил до комплиментов, уговаривал его дебютировать в Частной опере. Но нет, Мамонтову надо было все и сразу. На этой хищной всеядности и погорел, потеряв не только бизнес, но и жену.

У Врубеля есть гениальный портрет Саввы Ивановича, который тоже сейчас в Третьяковке. Там он всем корпусом откинулся, отшатнулся назад, распахнув белый накрахмаленный пластрон манишки. И смотрит на нас опасливо и изумленно, будто в глаза ему бьет слишком яркий электрический свет, а руки тревожно шарят по подлокотникам кресла в поисках опоры, не находя себе места. Колер мрачный, траурный, черный. Повсюду таятся зловещие тени. А ведь до финансового краха Мамонтова оставалось еще два года. Но Врубель все предсказал. Портрет этот, кстати, так и остался незаконченным.

А вот портретов Елизаветы Григорьевны не так много. Похоже, позировать ей было особенно некогда. Всюду она при деле. Или читает, или пишет, или играет на фортепиано (в юности брала уроки у самой Клары Шуман), или занимается рукоделием. Но все это как-то тихо, молча, размеренно, не привлекая внимания ни к собственной персоне, ни к добрым своим делам, которым нет числа: она и больницу для крестьян в Хотьково открыла (до сих пор функционирует в том же самом здании), и читальню, и мастерские, и школу… А ведь если бы не деятельная доброта Елизаветы Григорьевны, спалили бы Абрамцево окрестные мужички, как это случилось с соседскими дворянскими усадьбами. Ничего бы тут не осталось.

М. А. Врубель «Портрет Саввы Мамонтова» Фото: Wikimedia

Последние годы Мамонтовы жили врозь. Он в Москве, она — в Абрамцево. Если бы Савва Иванович не попал в долговую тюрьму, они бы наверняка развелись. Но она была идеальной женой. Пришлось ей еще заниматься его делами: нанимать адвокатов, собирать деньги под залог за его выкуп, отбиваться от кредиторов, пройти через все унижения его банкротства, разорения, распродаж, через бесчисленные предательства. Все, что у них осталось после всех судов, — это одно только Абрамцево. Да и то потому, что в свое время имение было куплено на деньги из ее приданого. И это легко можно было доказать в суде.

Да вот еще эта церковь, с ключом от которой она никогда не расставалась. Все ходила туда, жгла свечи, молилась, стоя часами на коленях. Ее и похоронили рядом с их детьми, Верой и Андреем. А потом, когда пришел срок, и Савва Иванович к ним присоединился. Последние хозяева русского Трианона.

Когда началась Великая Отечественная война, монахи Троице-Сергиевой лавры пешком добрались до Абрамцево. Знали, что, если не спрятать художественные сокровища в надежном месте, все пойдет прахом. Ничего не пропало. Хотя линия фронта проходила совсем близко. Тогда в бывшем господском доме был организован военный госпиталь, а в церкви — морг.

Сегодня все это один музей, раскинувшийся под открытым небом. Свежеотремонтированный дом, куда можно попасть только с экскурсией. Но она стоит того. Ключ от церкви на своем месте над столом в кабинете хозяйки. И все картины тоже. Только несколько заменены на старательные и почти не отличимые копии.

Множество разных строений, дорожек, аллей. Два пруда — верхний и нижний. Фонари через каждый метр. Гуляй — не хочу. Трава скошена. Флоксы благоухают.

И только три страшенные каменные «половецкие бабы», найденные при строительстве Донецко-Мариупольской железной дороги, стоят мрачными истуканами в разных уголках парка, напоминая о той самой России, которую нельзя ни потерять, ни обрести заново, но которая пребудет вечно.

Музей открыт в летний период (кроме понедельника) с 10.00 до 18.00, а в субботу до 20.00. В зимний период (кроме понедельника и вторника) с 10.00 — 18.00. Парк музея открыт ежедневно.

Источник

Церковь в Абрамцеве

В Абрамцеве новость – усадебная церковь вновь открыта после реставрации.

Выстроена церковь Спаса Нерукотворного была в период, когда усадьбой владел Савва Мамонтов. Решено было ставить храм по типу старинных русских соборов. И представьте – в сложившемся вокруг Мамонтова художественном кружке прошел целый внутренний конкурс. В результате в окончательном варианте проект разработал Виктор Васнецов – используя также вклад Василия Поленова. Для разработки декоративной отделки фасадов участники кружка совершали поездки в Ростов и Ярославль. И хотя строилась церковь с оглядкой на старинные традиции, ее считают первым в России примером модерна в храмовой архитектуре.

Василий Поленов стал главным по интерьерам. Именно по его эскизам были выполнены иконостас и киоты.

Иконы писали художники абрамцевского кружка. Илья Репин.

Виктор Васнецов написал Богоматерь и Сергия Радонежского.

Николай Неврев написал Николая Чудотворца.

Елена Поленова написала икону «Святые князь Федор с сыновьями Константином и Давидом».

Среди этих небольших икон, в основном принадлежащих кисти Васнецова и Поленова, любопытна та, что слева – Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья.

У нее несколько неожиданный автор – Вара Репина, жена художника. (Правда, злые языки утверждают, что и сам мастер эту работу поправил. Но не будем поддаваться сплетням. 🙂

Другая часть иконостаса – небольшие иконы старинного письма.

Рельеф головы Иоанна Крестителя – скульптор Марк Антокольский.

Роспись окон была сделана по эскизам сына Саввы Мамонтова, Андрея, которому было в то время 12 лет.

Рано умерший Андрей Мамонтов был похоронен в пристроенной к церкви Спаса часовне.

Михаил Врубель поставил в церкви изразцовую печь.

Обратим внимание и на мозаику пола. Она выполнена по рисункам Виктора Васнецова. А вот материал – разноцветные камешки – были собраны, как утверждается музейщиками, в местной речке.

А теперь о переменах. Есть новшества чисто технического характера – например, установленный для сохранности экспонатов климат-контроль. Но есть и возвращение к прежнему интерьеру, запечатленному на старых фотографиях. Например, вернулись в церковь некоторые резные киоты, исполненные мастерами абрамцевской студии – каким-то странным образом в 30-х годах они были перемещены в усадебный дом, где использовались как рамы для зеркал.

Среди новых экспонатов – пелена, вышитая руками абрамцевских дам. Кстати, принимала в этом участие и дочь Саввы Мамонтова Верочка – известная народу как «девочка с персиками».

Отреставрировано паникадило, уточнено расположение предметов интерьера.

Ну, и главное – те, кто бывал в Абрамцеве раньше или видел церковь Спаса на фотографиях, наверно, уже успели удивиться – а что это с ее цветом снаружи? Действительно, еще позапрошлым летом, до реставрации, она была совершенно белой (см. фотографии в моем блоге того времени).

А здесь тоже провели исследования. Размыли краску до самых нижних слоев – оказалось, при Мамонтове-то она была именно что кремовой! Теперь исконный цвет восстановлен и церковь в Абрамцеве предстает такой, какой ее видели современники строительства.

И еще раз напомню об открывшейся недавно в абрамцевском музее выставке: она посвящена домашнему театру в доме Мамонтовых и частной мамонтовской опере. Подробности – здесь.

Источник