Нанкинская резня (18+)
Маршем из Шанхая
В августе 1937 года японцы вступили в Шанхай, им противостояло более крупная армия китайцев. Однако, понеся большие потери (приблизительно 70 тыс. человек из 300 тыс.), японцы всё же смогли взять город. Плохо экипированные элитные части армии Китая потеряли в городской мясорубке 60% личного состава. За одно сражение было потеряно 25 тысяч младших офицеров, подготовленных в период с 1929 по 1937 годы. Центральная армия так и не смогла оправиться от таких потерь. Остальная армия Китая представляла из себя плохо обученных малограмотных вчерашних крестьян.
Потери японцев также были велики, поэтому было принято решение не расширять военные действия. Тем не менее, 1 декабря было решено взять столицу Китайской республики — Нанкин. Ожесточённые японцы двинулись на город во главе с генералом Иванэ Мацуи, который командовал фронтом. Китайцы, впрочем, понимали, что падение Нанкина неизбежно, поэтому заблаговременно оттуда были выведены лучшие части, а также эвакуировано правительство. Меж тем, официально сообщалось, что город будет героически обороняться. В столице остались 100 тысяч необученных солдат, часть которых видела жестокость японцев в Шанхае. Чтобы прекратить бегство населения из города, солдатам было приказано охранять порт. Армия блокировала дороги, уничтожала лодки и сжигала окружающие деревни, противодействуя масштабной эвакуации.
Мемориал жертв Нанкинской резни. Источник: Regnum.ru
Штурм Нанкина
Пятнадцать европейцев, оставшихся в Нанкине во время захвата города, организовали Зону безопасности, которую по предварительной договорённости не атаковали японские военные — в этой зоне не было китайских солдат. Главой комитета, управлявшего Зоной безопасности, стал немецкий бизнесмен Йон Рабе, избранный, среди прочего, потому, что он был членом НСДАП, а между Германией и Японией был заключён и действовал Антикоминтерновский пакт. Иностранцы по мере сил пытались спасти жизни местным китайцам. Однако 15 человек (всего же иностранцев к началу резни оставалось 22) мало что могут сделать, когда счёт жертв идёт на тысячи. Тем не менее им удалось спасти около 200 тысяч китайцев.
Китайцы во время штурма оказались в самом пекле: японцы устроили артобстрел и воздушную бомбардировку, во время которой скудные остатки китайской армии, призванные защищать город, разбежались. В полдень 9 декабря японские военные разбросали над городом листовки, требуя его сдачи в течение 24 часов и грозя уничтожением в случае отказа. Японцы ожидали ответа на свой ультиматум, но его не последовало. Генерал Иванэ Мацуи ждал ещё час после истечения установленного срока, а затем приказал взять город штурмом. Японская армия атаковала с нескольких направлений одновременно. Японцы под предводительством принца Асака начали зачистку города.
Мемориал жертв Нанкинской резни. Источник: Regnum.ru
Зверства
Как уже было сказано, количество жертв разнится в источниках. Японские историки, в зависимости от принимаемого ими в каждом случае промежутка времени и географических ограничений, дают широкий разброс оценок количества погибших гражданских — от нескольких тысяч до 200 000 человек. Состоящая из 42 частей тайваньская документальная работа, увидевшая свет в 1995—1997 под названием «Дюйм крови за дюйм земли» (An Inch of Blood For An Inch of Land) содержит вывод о 340 000 китайцах, погибших в Нанкине в результате японского вторжения: 150 000 от бомбардировок и артиллерийских обстрелов за пять дней самой битвы и 190 000 во время массовых убийств. Эти исследования базируются на материалах Токийского процесса.
В дневнике Йона Рабе, который он вёл во время битвы за город и его оккупации японской армией, описаны многочисленные случаи жестокости японцев. Запись от 17 декабря:
«Двое японских солдат перебрались через стену и собирались вломиться в мой дом. Когда я показался, они сказали, что якобы видели, как стену перелезают двое китайских солдат. Когда я показал им партийный значок, они скрылись тем же способом. В одном из домов на узкой улице за стеной моего сада женщина была изнасилована, а затем ранена в шею штыком. Мне удалось вызвать скорую помощь, и мы отправили её в госпиталь… Говорят, что прошлой ночью около 1000 женщин и девушек были изнасилованы, около ста девочек в одном только колледже Цзиньлин… Не слышно ничего, кроме изнасилований. Если мужья или братья вступаются, их пристреливают. Все, что ты видишь и слышишь, — это жестокость и зверства японских солдат».
Случай № 5 из фильма миссионера: 13 декабря 1937 около 30 японских солдат убили 9 из 11 китайцев в доме номер 5 в Синьлункоу. Женщина и её две дочери-подростка были изнасилованы, причём японцы засунули ей в вагину бутылку и трость. Восьмилетняя девочка получила колотое ранение, но они с сестрой выжили. Через две недели после убийств их обнаружила пожилая женщина (видна на фото). Также на фотографии видны тела погибших.
10 февраля 1938 года секретарь посольства Германии Розен написал в министерство иностранных дел о фильме, снятом преподобным Джоном Магии, рекомендуя приобрести его. Выдержки из его письма, хранившегося в Политическом Архиве в Берлине:
«13 декабря около 30 японских солдат пришли к китайскому домовладению по адресу Синлюгу #5 в юго-восточной части Нанкина и потребовали впустить их. Дверь открыл домовладелец, магометанин по имени Ha. Они застрелили его из револьвера, а затем и Г-жу Ha, которая после убийства Ha на коленях просила их больше никого не убивать. Г-жа Ha спросила их, за что они убили её мужа, и была также убита. Г-жа Ся была вытащена из-под стола в комнате для гостей, где она пыталась спрятаться вместе со своим годовалым ребёнком. Она была раздета и изнасилована одним или более мужчин, а затем заколота штыком в грудь, а в её вагину засунули бутылку. Ребёнок был убит штыком. Некоторые солдаты затем перешли в следующую комнату, где [находились] родители г-жи Ся, их возраст 76 и 74 года, и две её дочери 16 и 14 лет. Они собирались изнасиловать девочек, когда бабушка попыталась защитить их. Солдаты застрелили её из револьвера. Дедушка обхватил её тело и был убит. Девочки были изнасилованы, старшая 2−3, а младшая 3 мужчинами. Старшая девочка затем была зарезана, а в её вагину засунули трость. Младшая также была заколота, но избежала ужасной участи своей сестры и матери. Затем солдаты закололи штыком другую сестру в возрасте 7−8 лет, которая также находилась в комнате. Последними в доме убили двух детей Ha, 4 и 2 лет от роду. Старший был заколот, а голова младшего разрублена мечом».
Мемориал жертв Нанкинской резни. Источник: Tiwy.com
На беременных женщин охотились специально, их животы прокалывали штыками, часто после изнасилования. Тан Цзюньшань, выживший свидетель массовых убийств, рассказывал:
«Седьмой и последней в первом ряду была беременная женщина. Солдат решил, что может изнасиловать её перед убийством и, отделив от группы, оттащил примерно на десять метров в сторону. Когда он попытался совершить изнасилование, женщина оказала отчаянное сопротивление… Солдат резко ударил её в живот штыком. Она издала последний стон, когда её кишечник вывалился наружу. Затем солдат зарезал плод, было отчётливо видно его пуповину, и отбросил его в сторону».
Во время «кампании» японцы придерживались тактики выжженной земли. 6 августа 1937 император Хирохито лично одобрил предложение армии устранить препятствия, ограничивающие свободу действий в отношении китайских военнопленных рамками международного права. Директива также рекомендовала штабным офицерам прекратить использование самого термина «военнопленные».
Сразу после падения Нанкина японцы начали розыск китайских солдат, в ходе которого задержали тысячи молодых людей. Многих из них загнали в реку Янцзы, где расстреляли из пулемётов. 18 декабря произошло, возможно, самое массовое убийство военнопленных на берегу Янцзы, ставшее известным как Straw String Gorge Massacre. Большую часть утра японские солдаты связывали руки пленных вместе; в сумерках они разделили китайцев на четыре колонны и открыли по ним огонь. Не имея возможности скрыться, пленные кричали и бились в отчаянии. Понадобилось около часа, чтобы звуки убийства стихли, и затем японцы ещё добивали выживших штыками. Большинство были сброшены в реку. Считается, что в этой бойне погибло 57,500 китайцев.
Японцы согнали 1,300 китайцев — солдат и гражданских — к Тайпинским воротам и убили их там. Жертв сначала подорвали при помощи мин, а затем облили горючим и сожгли. Тех, кто после этого выжил, закололи штыками. Американский журналист Тиллман Дурдин, работавший на The New York Times, проехал по Нанкину перед тем, как покинуть город. Он слышал постоянную пулемётную стрельбу и стал свидетелем расстрела японцами 200 китайцев в течение десяти минут. Через два дня в своём репортаже для The New York Times журналист сообщил, что улицы были завалены трупами, включая женские и детские.
Что до уничтожения собственности, то треть города была уничтожена пожарами, вызванными поджогами. Сообщалось, что японские войска забрасывали факелами как новые правительственные здания, так и жилые дома. Серьезно разрушены были и территории за пределами городских стен. Солдаты грабили и богатых, и бедных. Отсутствие сопротивления китайцев означало, что они могли брать всё, что хотят, что вылилось в широкомасштабное мародёрство и грабежи.
Конец резни
13 декабря началась резня, через несколько дней, 18 декабря 1937, имперский генерал Иванэ Мацуи начал понимать масштабы изнасилований, убийств и мародёрства в городе. Он становился всё более встревоженным из-за происходящего. Сообщалось, что генерал сказал одному из своих гражданских помощников: «Теперь я осознаю, что мы, сами того не желая, привели к самому печальному эффекту. Когда я думаю о чувствах многих моих китайских друзей, которые покинули Нанкин, и о будущем двух стран, я могу испытывать только депрессию. Я очень одинок и не могу даже радоваться этой победе».
Немногие европейцы, оставшиеся в Нанкине, старались спасти китайское население. Был создан международный комитет, во главе которого стал Йон Рабе. Комитет организовал Нанкинскую зону безопасности, в которой укрылось около 200 тысяч человек.
В конце января 1938 японская армия заставила всех беженцев из Нанкинской зоны безопасности вернуться в свои дома, тут же заявив, что «порядок восстановлен». После начала работы weixin zhengfu (коллаборационистского правительства) в 1938 году порядок действительно вернулся в Нанкин, и количество японских зверств серьёзно уменьшилось.
12 ноября 1948 Иванэ Мацуи и министр иностранных дел Японии Коки Хирота вместе с пятью другими военными преступниками «класса А» были приговорены к смертной казни через повешение. Восемнадцать других подсудимых получили менее строгие наказания. Генерал Хисао Тани был приговорён к смерти Нанкинским трибуналом по военным преступлениям. Принц Асака избежал наказания, так как ему был гарантирован иммунитет по условиям капитуляции.
Однозначного объяснения, что сделало японцев подобными зверям, нет. Историк Джонатан Спенс пишет: «Японские солдаты, ожидавшие лёгкой победы, вместо этого месяцами сражались и понесли куда более серьёзные потери, чем предполагали. Они были утомлены, озлоблены, испытывали фрустрацию и усталость. Китайских женщин некому было защитить, мужчины или отсутствовали, или были бессильны. У войны, до сих пор не объявленной, не было ясных и измеримых целей. Возможно, они считали всех китайцев независимо от пола и возраста подходящими на роль жертвы».
Стоны тысяч убитых. Как «кровавый принц» избежал наказания за Нанкинскую резню
13 декабря 1937 года японские войска овладели Нанкином — одним из крупнейших городов Китая. Так началась одна из наиболее трагических страниц в новейшей истории Китая — Нанкинская резня. Это одно из самых масштабных и кровавых военных преступлений милитаристской Японии. Захват Нанкина стал важной стратегической победой Японии во Второй японо-китайской войне.
— японский генерал Иванэ Мацуи в Нанкине
Когда в 1931 году Япония вторглась в Китай, захватив Маньчжурию и образовав там марионеточное государство Маньчжоу-го, китайские военно-политические силы оказались не в состоянии организовать быстрое и эффективное сопротивление японским оккупантам. Этому способствовала гражданская война между Гоминьданом и коммунистами — двумя важнейшими на тот момент военно-политическими силами Китая. Лишь в 1937 году, незадолго до начала Второй японо-китайской войны, Коммунистическая партия Китая и Гоминьдан договорились о совместных действиях. Однако подготовиться к отражению японского удара китайцы не сумели. 22 сентября 1937 года японская авиация начала бомбардировки Нанкина. 
В основном, бомбы падали на объекты гражданской инфраструктуры и жилые дома. Это вызвало протесты мирового сообщества, но Токио не собиралось прекращать агрессию. Наступление на Нанкин осуществляли силы Шанхайской экспедиционной армии под командованием генерала Иванэ Мацуи. 7 ноября на базе Шанхайской экспедиционной армии генерала Мацуи и 10-й армии генерал-лейтенанта Хэйсукэ Янагавы был создан Центрально-Китайский фронт, командующим которым был назначен генерал Мацуи Иванэ.
Иванэ Мацуи (1878-1948) родился в семье самурая, получил военное образование в Рикугун сикан гакко — Военной академии Императорской армии Японии. Мацуи участвовал в Русско-японской войне, а в 1921-1922 гг. служил в штабе Владивостокских экспедиционных сил и принимал участие в интервенции в Россию. В 1929 году Мацуи получил генеральское звание и был назначен командиром 11-й дивизии. Затем он находился на службе в Генеральном штабе, и в это время активно занимался военно-дипломатической работой. В 1935 году 57-летний Мацуи вышел в отставку с военной службы, однако когда началась Вторая японо-китайская война, он был вновь призван на службу и назначен командующим Шанхайской экспедиционной армии. Под командованием Мацуи силы Шанхайской экспедиционной армии смогли преодолеть сопротивление китайских войск и подойти к Нанкину. Однако, поскольку генерал Мацуи в ноябре 1937 года заболел и был вынужден временно отойти от дел, император Хирохито назначил исполняющим обязанности командующего Центрально-Китайским фронтом генерал-лейтенанта принца Ясухико Асаха. Именно этот человек, после того как японские войска вошли в Нанкин, отдал приказ о начале жестоких расправ над мирным населением.
Принц Ясухико был представителем одной из боковых ветвей японской императорской фамилии. Этот статус сам по себе давал ему очень большие привилегии. Ясухико родился 20 октября 1887 года в Киото и был семнадцатым ребенком принца Асахико. Как и многие другие представители императорской фамилии, принц Ясухико выбрал военную карьеру. В 1908 году он окончил Рикугун сикан гакко — Военную академию Императорской армии Японии, получив звание второго лейтенанта. В 1912 году принцу было присвоено звание капитана, а в 1917 году — майора. Таким образом, несмотря на происхождение, продвижение принца по службе было вполне стандартным — майорские погоны он получил через девять лет после окончания академии.
В 1920 году принц Ясухико отправился продолжать военное образование во Францию — в Особую военную школу в Сен-Сире. Во время учебы за рубежом, в 1922 году, принц получил звание подполковника. В 1923 году, когда принц находился в Париже, он попал в автомобильную катастрофу. В катастрофе погиб его двоюродный брат Нарухиса, а сам Ясухико на всю жизнь остался хромым. В 1925 году он вернулся в Японию. Спустя год Ясухико получил звание полковника, а в 1930 году — генерал-майора. В 1933 году принц Ясухико был произведен в генерал-лейтенанты и назначен командиром Императорской гвардейской дивизии. В декабре 1935 года принц вошел в состав Высшего военного совета при императоре Хирохито. Однако, в результате внутренних противоречий и междоусобиц при дворе, пятидесятилетний принц Ясухико попал в опалу и в 1937 году был направлен в Китай — заместителем командующего Центрально-Китайского фронта, которым командовал генерал Иванэ Мацуи.
Когда Мацуи заболел, принц Ясухико заменил его на посту командующего фронтом. Под командованием принца Ясухико японские войска и вошли в Нанкин. 1 декабря 1937 года император Хирохито отдал приказ командованию Центрально-Китайского фронта о занятии Нанкина, а 2 декабря 1937 года принц Ясухико Асаха был назначен командующим силами вторжения. Осада Нанкина продолжалась более десяти дней. 12 декабря 1937 года город покинул командовавший его обороной китайский генерал Тан Шенчжи, вместе со своим штабом. Около 6 утра 13 декабря 1937 года передовые японские части вошли в город Нанкин.
— участники «Состязания» лейтенанты Нода и Мукаи
После того, как японские войска вошли в Нанкин, в городе начались чистки китайского населения. Официально японские войска искали китайских солдат, переодевавшихся в гражданскую одежду и спешивших раствориться среди жителей города. Однако на самом деле японские войска учинили в городе настоящий геноцид мирного населения. Непосредственную ответственность за его начало нес сам командующий вторжением принц Ясухико Асахи. Именно он отдал приказ «убивать всех пленных» и совершенно не препятствовал насилию, творимому японскими солдатами и офицерами. Отметим, что еще в августе 1937 года лично император Хирохито разрешил японским войскам, в нарушение всех существовавших правил ведения войны, массовые убийства китайских военнопленных без суда и следствия. 
Когда Нанкин пал, японские войска начали розыск китайских солдат, которые могли оставаться в городе. 18 декабря произошло самое масштабное убийство военнопленных на берегу Янцзы. Среди схваченных японцами людей далеко не все были военнослужащими — под «горячую руку» попали любые молодые мужчины — китайцы, которых обвиняли в том, что они являются переодетыми солдатами. Всю ночь японские солдаты связывали пленников, а затем разделили их на четыре группы и расстреляли из пулеметов. Выживших после пулеметного огня добивали ударами штыков и кинжалов. Тела погибших сбросили в Янцзы. Всего в этой расправе погибли более 57 тысяч китайцев. Еще 1300 китайцев — военнопленных и гражданских лиц — были убиты у Тайпинских ворот. Их сначала подорвали на мине, затем облили горючим и сожгли. Очевидцы свидетельствовали, что наблюдали, как некоторые японские солдаты не просто убивали китайцев, а потрошили их и съедали сердце и печень.
Японцы действовали по сигналу трубы, который назывался «Убивайте всех убегающих». У огромной траншеи длиной около 300 метров и шириной 5 метров были убиты несколько тысяч китайцев. Эта траншея получила название «Ров десяти тысяч трупов», а количество убитых там людей разными исследователями оценивается в цифры от 4000 до 20000 человек. Чаще всего называется цифра в 10-12 тысяч убитых.
Ко времени японского вторжения в Нанкин, в городе находились и иностранцы. Среди них был германский предприниматель, директор Siemens China Co Йон Рабе (1882-1950). Несмотря на то, что этот человек был членом НСДАП, а гитлеровская Германия в то время уже считалась союзником Японии, именно он сыграл важнейшую роль в организации спасения многих мирных жителей Нанкина. По инициативе Рабе была создана Нанкинская зона безопасности, в которой спаслось не менее 200 000 китайцев. Созданный Йоном Рабе Международный комитет пытался жаловаться командованию японской армии на творимый солдатами и младшими офицерами беспредел, но безрезультатно. Рабе не смог использовать даже свой статус члена НСДАП, с помощью которого он пытался повлиять на японское командование. Кстати, впоследствии участие в спасении мирных жителей Нанкина дорого стоило Йону Рабе — после возвращения в Германию его арестовывало гестапо, подозревая, что он сочувствует коммунистам, но затем Рабе отпустили. Йон Рабе оставил ценные свидетельства о преступлениях японских войск в Нанкине.
Поражение Японии во Второй мировой войне заставило союзников вспомнить все военные преступления токийского режима. Разумеется, не была обойдена вниманием и Нанкинская резня. Офицеры императорской армии Тосиаки Мукаи и Цуёси Нода, участники кровавого «Состязания в убийстве ста человек мечом», были экстрадированы в Китай, где их судил Нанкинский трибунал в том же 1948 году, приговорены к смерти и казнены 28 января 1948 года. Генерал Иванэ Мацуи, к тому времени уже почти десять лет находившийся в отставке, был арестован войсками союзников и обвинен в военных преступлениях на территории Китая. Его судил на Токийском процессе Международный военный трибунал по Дальнему Востоку. Бывший генерал Иванэ Мацуи был приговорен к смертной казни через повешение. 23 декабря 1948 года, спустя одиннадцать лет после трагедии в Нанкине, семидесятилетний Иванэ Мацуи был повешен в Токийской тюрьме.
Однако, принц Ясухико Асаха, который осуществлял непосредственное командование японскими войсками, ворвавшимися 13 декабря 1937 года в Нанкин, полностью избежал какого-либо наказания. После разгрома Японии и ввода в Японию оккупационных войск, Главное командование оккупационных войск начало расследование относительно причастности генерала принца Ясухико Асаха к военным преступлениям в Нанкине. Однако в ситуацию вмешался главнокомандующий оккупационными войсками американский военачальник генерал армии Дуглас Макартур. Он решил предоставить иммунитет всем членам японской императорской фамилии. Поэтому ни император, ни принцы так и не предстали перед трибуналом на Токийском процессе. Избежал этой участи и генерал принц Ясухико. Таким образом, главный виновник Нанкинской резни остался безнаказанным.
Американская оккупация Японии привела лишь к конфискации дворца принца Ясухико и лишению его привилегий, которыми раньше пользовались все представители императорской фамилии. Американцы решили оставить их исключительно за императором и его прямыми потомками. Тем не менее, принц Ясухико жил на высоком уровне — играл в гольф, отдыхал. Он дожил до глубокой старости и скончался в 1981 году в возрасте 93 лет, пережив на сорок с лишним лет тысячи жертв Нанкинской резни. Его судьба — пример вопиющей несправедливости, когда реальные виновники военных преступлений смогли не только избежать наказания по суду, но и благополучно дожили до глубокой старости и умерли своей смертью в достатке и окружении близких родственников.
Гораздо хуже сложилась судьба Йона Рабе — человека, спасшего от смерти более 200 000 мирных жителей Нанкина. Когда Германия потерпела поражение, его, уже попадавшего прежде в поле зрения гестапо, арестовали советские войска — как члена НСДАП. Затем советское командование Йона Рабе отпустило, но вскоре он был арестован британскими оккупационными властями — они проверяли его на причастность к военным преступлениям, но затем также отпустили. Йон Рабе скончался в 1950 году, всего через пять лет после окончания войны, в возрасте 67 лет. Благодарные китайцы поставили в Нанкине памятник в честь Йону Рабе, об этом благородном человеке снято несколько фильмов, написаны статьи и книги.
Трагедия Японии
Два человека, умерших за укрепление японско-китайских отношений, в КНР являются символом, на который направляют свою ненависть дети и взрослые. Два человека (за которых китайцам впору самим извиняться, потому что они их убили ни за что) являются символом, под которым китайцы заставляют извиняться других. Как такая странная ситуация вообще возможна? Ответ прост: «виноваты журналисты». Или всё же лучше назвать их «пропагандистами»? Каждый пусть решает сам.
Началась эта история в 1937 году, когда японская армия одержала победу над китайцами в Шанхае и продвигалась к Нанкину. Младший лейтенант Тосиаки Мукаи встретился с неким Кадзуо Асами — корреспондентом газеты «Токио Нити Нити Симбун». Тот пообещал ему и младшему лейтенанту Цуёси Нода, что сделает из них героев (Героев-то он из них сделает, но в итоге окажет медвежью услугу).
Однако, в ту историю тогда поверили многие. Мукаи и Нода действительно стали героями. И хотя Мукаи было стыдно от того, как его изобразил Асами, благодаря этим заметкам он нашёл хорошую жену.
Так бы эта история и закончилась, но в ней появился другой журналист — Гарольд Джон Тимперли. Как и положено настоящему журналисту, он работал на пропагандистскую машину Гоминьдана. Последние две из заметок Асами были переведены на английский и в сокращённом виде напечатаны в газете Japan Advertiser. Тимперли взял их и перепечатал как приложение к своей книге What War Means (изданной на деньги управления пропагандой Гоминьдана). Это приложение он подпишет как «murder race». В английском языке слово murder, в отличие от kill, обозначает именно преднамеренное убийство. И эта подпись в итоге приведёт к тому, что убиты будут уже два наших героя.
После войны победители решили судить побеждённых. Обвинение на Токийском процессе было представлено в том числе и китайцами. Они были подготовлены очень плохо, потому что считали, что это будет просто расправа над японцами, и сбором доказательств до начала процесса себя не утруждали. Когда же китайцы увидели, что тут всё серьёзно, они в попыхах начали искать доказательства вины японцев. Занявшийся этим помощник китайского прокурора Гао Вэньбинь и наткнулся на статьи Асами. Китайцы немедленно запросили экстрадицию Мукаи и Нода.
Самое интересное то, что Мукаи вполне мог скрыться, ведь он сменил фамилию, когда женился. Но когда за ним пришли и сказали: «Если ты не тот мужчина, просто скажи» — Мукаи не стал этого делать. Он заявил, что суд будет справедливым, а история о его подвиге была всего лишь ложью. В конце 1947 его и Ноду привезли в Нанкин.
Нанкинский военный трибунал под председательством судьи Ши Мэйюй был стать первоклассным судом. Китайцы хотели показать, что они отправляют на казнь людей не просто так, а на основании веских доказательств (как в Токио). Однако на решения суда сильно влиял Чан Кайши, и это не сулило нашим героям ничего хорошего.
Мукаи на суде рассказал историю своей встречи с Асами и привёл множество доводов в свою защиту. Например, он служил артиллеристом, поэтому не принимал непосредственного участия в бою, куда уж ему прыгать на вражеские укрепления с мечом. После того, как Мукаи был арестован и допрошен Международной секцией обвинения Токийского процесса, он был отпущен, потому что на нём не было вины. К тому же у Мукаи было алиби. Его бывший командир свидетельствовал, что в то время, когда якобы происходило описанное «состязание», Мукаи лежал в госпитале или на носилках, потому что получил травму. Поэтому он просто не мог в нём участвовать!
Те, кто приговорил Мукаи и Ноду, на самом деле и являются убийцами. Но таким же убийцей является и Асами. Он мог признать, что выдумал эту историю, и может быть этим спас двух офицеров. Но он не сделал этого, хотя и свидетельствовал, что никаких убийств не видел, и что Мукаи и Нода просто не могли убивать беззащитных. Тимперли же вообще пропал и даже не явился на Токийский процесс, хотя был важным свидетелем.
1971 год. КНР ещё не признана Японией, но уже принимает японских туристов. Туристам показывают страшные картинки и рассказывают жуткие истории — культурный отдых. Одним из туристов оказался журналист Кацуити Хонда. Он встретился с китайским сказочником Цзян Гэньфу, который пересказал ему давно уже забытую историю о «состязании в убийстве». Конечно же, Цзян её изрядно исказил, а имён героев даже не помнил.
Эту и другие истории Хонда привёз из Китая в Японию и начал публиковать в газете «Асахи Симбун». Делал он это не просто так. Хонда призывал к извинениям перед китайцами, но сам извиняться не хотел, объясняя это тем, что был слишком мал во время войны и ничего плохого китайцам не сделал.
Против Хонды выступили двое — знаменитый автор Ситихэй Ямамото и публицист Акира Судзуки. Они не оставили камня на камне от рассказов Цзяна Гэньфу и оригинальной истории Кадзуо Асами (Ирония их спора с Хондой в том, что последний утверждал, что выступает «на стороне убитых», но в данном случае на сторону действительно убитых встали его противники).
Кадзуо Асами во время войны славил подвиги японских солдат на страницах «Токио Нити Нити Симбун». После войны он славил уже китайцев, Мао Цзэдуна и культурную революцию. Продолжая работать в той же газете, только теперь она называлась «Майнити Симбун». После того, как Ямамото и Судзуки разоблачили Асами, газета перевела его на незначительную должность. Он бы и сгинул на ней, но к нему вдруг поступило предложение от другого журналиста — Ляо Чэнчжи, директора Синьхуа. Асами переехал с семьёй в КНР и жил припеваючи. Для «журналиста» эта история закончилась хорошо.
«Майнити симбун» в 1989 году признала, что история о «состязании» была выдумкой. Но история Мукаи и Ноды продолжилась, перейдя на мировой уровень.
В восьмидесятые японцы продолжили страдать от происков журналистов. В 1982 году один журналист ошибочно сообщил, что произошла ревизия японских учебников по истории. Это вызвало скандал, но в итоге выяснилось, что никакой ревизии не было. Однако это вымышленное событие стало оправданием для КНР, которая под шум осуждения «фальсификаций в японских учебниках» незаметно проводила ревизию собственных учебников по истории. В итоге фото Ноды и Мукаи наряду с картой угнетения китайцев русскими стали обязательными иллюстрациями этих пособий по ненависти к окружающим народам. В КНР это называют «патриотическим воспитанием».
Попутно началось строительство Диснейленда от мира музеев — мемориала памяти жертв Нанкинской резни. Та же самая фотография Мукаи и Ноды, сделанная в Чанчжоу, (что в 120 с лишним километрах от Нанкина) была распечатана в полный рост и теперь служит «железным доказательством» Нанкинской резни.
Также с конца восьмидесятых началась работа с зарубежными китайцами и была найдена журналистка — Айрис Чан. Хотя ей и была оказана огромная помощь с китайской стороны, её книжка содержала множество несуразностей. Самая главная — в ней «состязание», придуманное Асами, принимается на веру, так же, как в китайских учебниках и в мемориале. Оно было, потому что так написали в японских газетах. А убивали японцы беззащитных (откуда это известно, когда в японских газетах такого не писали?). Несмотря на это и сотни фактических ошибок, книга Айрис Чан получила большую популярность в США и в мире. Так все «узнали» про «состязание», которого не было.
Трагедия Мукаи и Ноды в миниатюре повторяет трагедию всего японского народа. Их предали журналисты, презревшие этику ради собственной выгоды и политических дивидендов. Два офицера погибли из-за журналистов, а японцы и по сей день страдают от журналистов, льющих ложь и помои на Японию. Прискорбно, что у многих из них русские фамилии.
Шиманский Фёдор Александрович, публицист, исследователь современной истории
источник
