Апелляционный демотиватор. Выстрелит ли «касатка»?
Таскаев с приговором не согласился, адвокаты точку зрения подсудимого поддержали и направили апелляционную жалобу на оглашённый, но ещё не вступивший в законную силу приговор.
Согласно судебному процессу в апелляционной инстанции дело как-бы рассматривается заново, то есть должно пройти в полном варианте судебное следствие, прения сторон, последнее слова подсудимого.
Сегодня рассмотрение дела в апелляционной инстанции проходило в режиме видеоконференции. То есть, в зале судебного заседания находились непосредственно только защита, гособвинение и судья с секретарём заседания. Подсудимый Таскаев в зал не конвоировался – в процессе он участвовал находясь в больнице УФСИН по Архангельской области – заведении более известном под сленговым словом «больничка», что расположено на Левом берегу Северной Двины близ микрорайона Пирсы. Иными словами, подсудимый в таких заседаниях наблюдает за происходящим и звучащим в зале заседаний глядя на экран монитора в специальной комнате СИЗО, или «больнички». При этом все участники судебного заседания видят подсудимого и тоже по мониторы, из динамиков звучит его голос. Подсудимый может говорить с разрешения судьи, оглашая доводы в микрофон.
В отлаженной системе видеоконференций, как формы рассмотрения жалоб в апелляционной и кассационной инстанции сегодня, однако, произошёл сбой – заседание несколько раз переносилось. И в итоге открылось на полтора часа позже запланированного времени.
Специалисты судебного департамента сторонам и судье прокомментировали техническое недоразумение длиной в полтора часа предельно лаконично: дескать, возникли проблемы со связью. Мол звук есть, а изображение нет. В итоге неполадки были устранены.
Судебное следствие прошло форсированными темпами, длилось недолго, документы не рассматривались, только заслушивались стороны защиты и гособвинения.
Сам подсудимый Таскаев, его адвокаты Коростылёва и Астахов выступали ярко, старательно разъясняя доводы по каждому пункту жалобы, комментируя и аргументируя все претензии к майскому процессу.
То ли говорили они много, то ли толковали несправедливости и шероховатости в приговоре слишком долго, то ли слишком умны и вычурны были речи, то ли старание несколько раздражало, но всё вышеизложенное было зря, усилия что-то доказать и быть услышанными (не то что понятыми) оказались тщетными. Ощущение, что защиту и её действия, равно как и манёвры подсудимого в телевизоре гособвинение просто не заметило. Будто и не было никого в зале и словно начиная первую минуты процесса, ни словом не прокомментировав ранее звучавшие доводы, выступила на суде гособвинитель, просто зачитав речь по бумажке. Причём от заданного текста, кажется не на пункт работник Прокуратуры не отступила.
Прения были, но всё звучавшее там нисколько не повлияло на решение суда. Объявленный перерыв во время которого судья удалилась в совещательную комнату длился минут 30-40.
Решение апелляционной инстанции было на заседании озвучено в резулятивной части предельно кратко: жалобу оставить без удовлетворения. То есть, рассмотрение подтвердило правоту судьи Ломоносовского суда города Архангельска полностью.
Приговор, однако, в законную силу ещё не вступил и у Таскаева сохраняется право обжаловать приговор в кассационной инстанции и только после подтверждения приговора там он вступит в законную силу.
По времени: на изготовление мотивировочной части приговора у судьи есть три дня. Ещё пересылы корреспонденции с вручением подсудимому оригинала приговора с синей печатью и засургученного уйдёт дней пять. Итого – 8 дней.
Далее у Таскаева и его защиты есть 10 дней для подачи кассационной жалобы (на тюремном сленге «касатки»).
Затем 36 дней для назначения судебного заседания в кассационной инстанции. День рассмотрения и решение.
На тюремном сленге решений может быть два.
Первое, если «касатка выстреливает» подсудимого «нагоняют» и он «покидает хату». Это значит приговор отменен, гражданин свободен. Этот вариант случается, но крайне редко – вероятность не более 10 процентов. Возможны «эрзацы», где вероятны сокращения сроков, изменение пунктов, или сокращение отбывания в местах лишения свободы до срока, который отсижен в стенах СИЗО.
Процентов 60-70, что ни первого ни второго не будет. Всё оставят без изменений. Вероятность такого исхода велика, но надежда – это последнее, что покидает человека в тюрьме. Говорить он может всё что угодно, но только на публике. В душе при этом теплится надежда и звучит по ночам молитва.
Самый частый вариант на зэковском жаргоне называется «касатка не выстрелила».
В Приморском крае сотня косаток и белух оказалась в «китовой тюрьме». Рассказываем их историю
Что произошло
Осенью приморские журналисты впервые показали вольеры бывшего центра адаптации морских млекопитающих «ТИНРО-Центр», в котором до сих пор находятся косатки и белухи. Территорию арендовали четыре крупных игрока на рынке экспорта морских млекопитающих — компании «Афалина», «Белый кит», «Океанариум ДВ» и «Сочинский дельфинарий».
Вольеры обнесли забором, а их охраной занимались люди в камуфляже. За четыре месяца они успели дважды привлечь к себе внимание: когда угрожали ножом приморской зоозащитнице Нине Зыряновой и когда бросили в море квадрокоптер корреспондентов телеканала РЕН ТВ.
Зимой три белухи и косатка пропали из центра. Отловщики утверждают, что они уплыли сами из окруженных сетями вольеров. Речь идет о животных не старше года, которые в основном должны питаться молоком матери. Зоозащитники уверены, что детеныши погибли или были проданы.
Опасения экологов подтверждает расследование «Новой газеты» об экспорте млекопитающих из России в китайские океанариумы. Газета писала, что туда с 2013 по 2016 год отправили 13 косаток общей стоимостью около 700 миллионов рублей. Этим занимались компании, открывшие «китовую тюрьму» в Приморье.
По данным «Информационного портала Китая», с 2014 по 2016 год в стране открылось больше океанариумов, чем за предыдущие 27 лет, и сейчас их число приближается к двумстам. Журналисты пишут, что животных содержат в тесных контейнерах с грязной водой, а иногда — в ржавых цистернах. При этом они участвуют в десятках представлений в неделю.
Продавать косаток законно? Нет!
Международная китобойная комиссия в 1982 году ввела мораторий на коммерческую добычу косаток — их можно ловить в России только в научно-просветительских целях. Вылавливать детенышей категорически запрещено даже в этом случае.
Почему животных не выпускают
Тем временем сотрудники центра в бухте Средней продолжают ориентировать детенышей на общение с людьми. На прошлой неделе они пригласили журналистов и заявили, что животные привыкли к неволе — и поэтому не выживут одни. Они прямо сказали, что все еще готовят их для выступлений в океанариумах.
В понедельник ученые сообщили, что состояние животных ухудшается. У них на коже появились раны, язвы и новообразования. Причина инфекций — стресс и теснота в вольерах.
Хроники «китовой тюрьмы»
Летом прошлого года несколько компаний выловили в Охотском море 12 косаток и 90 белух. Они хотели продать животных в китайские океанариумы, но за млекопитающих вступились экоактивисты, а прокуратура нашла нарушения в выданных разрешениях на отлов. Правда, освободить животных пока не удалось — они до сих пор томятся в центре передержки в бухте Средняя в Приморье.
История узников «китовой тюрьмы» началась весной 2018 года. Росрыболовство нарушило двухлетний мораторий и решило выдать квоты на вылов косаток и белух в 2018 году. В 2016 и 2017 годах подобные квоты не выдавались, так как не было актуальных данных по их численности.
Отсутствие научных данных не помешало Росприроднадзору в 2018 году провести экспертизу и согласовать вылов животных в сжатые сроки и с многочисленными нарушениями. Летом 2018 года в Охотском море незаконно выловили 12 косаток и 90 белух для продажи в китайские океанариумы.
По документам было выловлено 12 косаток, а в «китовую тюрьму» попало лишь 11. По данным амурской природоохранной прокуратуры, одну косатку отловщики всё же выпустили в естественную среду обитания, но подтверждений этому нет.
Косаток и белух разместили в тесных клетках-вольерах, из-за чего центр передержки и стали называть «китовой тюрьмой». Плотоядные косатки занесены в Красную книгу Камчатского края, точных данных по их численности нет с 2011 года. Тем не менее Росрыболовство не отказывается от планов по их отлову в ближайшие годы.
К спасению краснокнижных косаток подключилось российское отделение Greenpeace. Мы стремимся не только освободить этих редких животных, но и добиться запрета на их вылов.
Следственный комитет по Приморскому краю возбудил уголовное дело по факту незаконного вылова биоресурсов. По их данным, разрешения на вылов животных выдали с нарушениями. К тому же большинство косаток оказались детёнышами, 90 белух не достигли половой зрелости, а 13 из них и вовсе были младше года.
Суд признал экспертизу на отлов млекопитающих незаконной. По сути, это отменяет всю разрешительную документацию на вылов китов и делает его нелегальным.
Из китовой тюрьмы исчезли три самые маленькие и слабые белухи, а в феврале сообщили об исчезновении одной косатки. Отловщики утверждают, что животные сбежали через дыру в ограждении, но учёные и экоактивисты в эту версию не верят и считают, что киты погибли.
За время содержания в неволе состояние косаток и белух заметно ухудшилось. У многих животных можно заметить гематомы на челюстях, воспаления и волдыри на коже. У одной косатки сломан зуб, другая, вероятно, страдает грибковой инфекцией, которая часто становится причиной гибели этих млекопитающих в неволе.
Представители российского отделения Greenpeace передали в администрацию президента РФ 100 000 подписей под обращением к Владимиру Путину с требованием выпустить косаток из бухты Средняя.
Сбор подписей за освобождение косаток и белух организовали также отделения Greenpeace в Австрии, Германии, Польше и других странах. Всего же на различных петиционных платформах было собрано более миллиона подписей.
Отловщики и некоторые учёные заявляют, что косатки и белухи уже долгое время пробыли в вольерах и не выживут в естественной среде. Но большинство независимых экспертов и специалисты команды исследователя океанов Жана-Мишеля Кусто, которые обследовали животных в начале апреля, уверены, что животные смогут вернуться на волю. По их мнению, реабилитация может занять от пары недель до нескольких месяцев.
В Москве прошёл консилиум российских учёных, где было принято решение отпустить всех косаток и белух, у которых нет проблем со здоровьем. К середине мая специалисты должны подготовить индивидуальные планы по выпуску животных.
Несмотря на положительные заключения учёных китообразных ещё не начали готовить к выпуску. Отловщики по-прежнему кормят животных с рук и приучают их к человеку.
На сегодняшний день отделения Greenpeace в разных странах собрали уже более 500 тысяч подписей под петицией за освобождение узников «китовой тюрьмы». К судьбе животных прикованы взгляды со всех уголков планеты.
Коммерческий отлов китообразных запрещён в мире с 1982 года.
В России косаток и белух можно вылавливать только по государственным квотам в научных, учебных и культурно-просветительских целях. С 2013 по 2017 год, по данным Greenpeace, из России в Китай экспортировали 15 косаток стоимостью около 15 миллионов долларов.
Стоимость одной косатки в таможенных документах достигает миллиона долларов, белухи — 15 тысяч долларов. Китайские океанариумы на своих сайтах указывают, что закупают косаток по цене около 6-7 млн долларов за одну особь. Можно только догадываться, в чьи карманы идёт разница.
О косатках и людях
Greenpeace был на выпуске косаток из «китовой тюрьмы». Вслед за Гайкой, Тихоном и Зоей мы проехали 1800 километров к Охотскому морю. Мы следили, чтобы обязательства и обещания, взятые на себя ответственными за выпуск людьми, воплощались. Но то, что увидела и узнала наша команда – не только про животных.
«Допуск первого уровня»
Многомиллионный бизнес отлова-продажи косаток и дельфинов с виду неказист. Знаменитая «китовая тюрьма» в бухте Средняя под Находкой как по ошибке оказалась на пляже рядом с деревенькой. С одной стороны тощего заграждения пасутся коровы, с другой – сушится бельё.
Посторонним сюда проход закрыт. Особенно не рады тут Greenpeace, который не дал вывезти животных в китайские океанариумы.
Выпуск контролировал институт ВНИРО, и он разводил перед нами руками: войдёте – отловщики не будут работать, саботируют операцию, сорвут госзадание.
Нас не пустили. С биноклями и зумами фотоаппаратов мы сели наблюдать на ближайшей сопке, знакомой местным зоозащитникам. Сатиричность положения с лёгкой руки участника команды было охарактеризовано как «допуск первого уровня».
Запретили нам съемку в порту Хабаровска, где косаток грузили на баржу. Мужчина с Оззи Осборном на футболке, который оказался гендиректором компании-отловщиков Алексеем Решетовым, запретил делать фото, видео и использовать коптер до окончания погрузки. Но позволил смотреть и запоминать.
Отговорка: по фото и видео его конкуренты-отловщики смогут повторить уникальную технологию перевозки животных. Отловщик уверен, что запрет на отлов не примут, бизнес вернётся в привычное русло и снова принесёт миллионы.
Он пустил двух человек от нашей команды взглянуть на косатку в ванне на барже и убедиться, что животное на месте.
Под тяжёлыми взглядами сотрудников «китовой тюрьмы» я влезла по лестнице и посмотрела в воду. Вот она, косатка, на расстоянии руки. Очень хотелось коснуться её гладкой кожи. Тут она выдохнула водой мне в лицо. Вода холодная и солёная, как и положено.
Это был единственный раз, когда нам показали косатку так близко. По мере движения по маршруту негатив к нам не рос, но и не уменьшался. Вновь увидеть животных вблизи мы смогли только перед самим выпуском. Тогда же были сняты все запреты на съемку.
Институт ВНИРО искал компромиссы и давал свою внутреннюю съёмку. До тех пор, пока на операциях выпуска главные отловщики, об «открытости» не может быть и речи.
С уверенностью очевидцев можем сказать: три косатки на воле.
Мы слышали людей
Самый первый раз с сотрудниками «китовой тюрьмы» мы познакомились чуть раньше, после бессонной ночи во время остановки трёх фур у придорожного кафе по пути от Средней в Хабаровск. В 9 утра уже было +27. В воздухе – тяжёлая и липкая влажность.
Я подумала о косатках внутри фур. А потом увидела людей, сопровождавших косаток в пути. Они выглядывали из машин, стряхивали с себя дремоту. Я подошла к мужчине, стоящему на краю кузова: «Вы отдыхаете в дороге?». Он огрызнулся: «Из-за вас мы лишились работы». Я ответила – не из-за нас, из-за особенностей их бизнеса. И ещё раз спросила – как они переносят дорогу. Из-за спины первого мужчины появился другой и сказал: «Впервые спросили не о животных, а о нас».
И тогда я увидела за этими насупленными бровями людей. Озлобленных – но людей.
Позже в неформальных разговорах с разными людьми мы узнавали о сотрудниках «китовой тюрьмы» больше. У каждого была своя история: кто-то взял кредит, кто-то – хотел оплатить жене операцию, кто-то растит пятерых детей, для кого-то морское дело в таком его виде было единственной жизнью.
На отлове и содержании косаток они стали специалистами. Они научились обращаться с животными так, чтобы не повредить их. Видя их за работой, видя слаженность и чёткость взаимодействия сотрудников в какой-то момент каждый из нас одобрительно поджимал губы.
История с «китовой тюрьмой» лишила их заработка.
Но просто они еще не поняли, что у этой работы вышел срок годности. Они не поняли, что нормы меняются. Как не поняли, что работы их лишили не зелёные, на которых кивнули владельцы бизнеса.
Это сделал сам бизнес, нарушавший закон. Прокуратура нашла серьезные нарушения и в порядке выдаче документов на отлов, и в порядке самого отлова, где были обнаружены признаки браконьерства. Такой бизнес, каким бы профессиональным он не был, долго существовать не должен.
Мы слышали косаток
В бухте Средняя первой в фуру поместили младшую косатку. Почти сразу она начала безостановочно покрикивать из ванны – как чайка, только звук глубже. Казалось, что животное жалобно зовёт старших косаток.
Вновь мы услышали голоса косаток в порту Хабаровска. Три фуры стояли рядом, и животные по очереди, с равными интервалами хрипло покрикивали. Как будто переговаривались. Как азбука морзе. Первая. Вторая. Третья. И так по кругу.
Экспертов по косаткам и вообще по китообразным в России немного. И даже они не пришли к общему знаменателю об общении косаток. А простому человеку в этих пронзительных криках легко слышатся страдания.
Конечно, при перевозке животные испытывают стресс. Их второй раз за год везут за 1800 километров, их оторвали от дома, приучили к новому месту и повезли обратно. Но кричали ли они от страха? Тревожились оказавшись порознь? Обсуждали дорогу? Радовались, учуяв море?
О том, как правильно освобождать косаток, единого мнения тоже нет. Опыт освобождения такого количества косаток за раз – первый в истории. Нужен ли был им массаж, который им делали тренеры в пути, чтобы предотвратить затекание (или миопатия – по-научному), – неясно. Больно ли им было от установки на плавники спутниковых меток – непонятно.
Сотрудники ВНИРО брали образцы крови и пробы ДНК в Средней и перед выпуском, чтобы оценить уровень кортизола в крови и понять, как менялось самочувствие косаток в дороге, насколько высок был стресс и удалось ли его снизить. Пока результатами институт не делился.
Последний раз
То, что место косатки – в бескрайнем море, становится ясно в первые минуты после выпуска животных.
Это случилось 6 августа на мысе Перовского на берегу Охотского моря. Черно-белое трио сразу развило высокую скорость. Они двигались втроём бок к боку, разделялись, одна огибала двух других под водой и выпрыгивала на поверхность. Косатки синхронно описывали круги в синеватых волнах, пуская в воздух водяную пыль.
Вольеры, ванны, человек: никто и ничто больше не сдерживало их. Через 20 минут косатки уплыли от места выпуска. Эта реакция животных, вернувшихся домой – вот ответ всем любителям дельфинариев.
В центре таких событий случается экзистенциальный кризис. События происходят впервые и больше не повторятся. Эта история затронула много жизней – животных и людей – и однозначно, такое не должно повториться.
Когда рядом кит, вселенское животное, морской хищник, мощнее белой акулы, запертый в четырёх стенах ванны, появляется жгучий стыд за действия человека. Когда ты видишь, как ведёт себя такое животное на воле, ощущения другие. Как часть глобального с равными правами и обязанностями, ты разделяешь ответственность за сохранение и оберегание этой энергии.
В «китовой тюрьме» остаются две косатки и 81 белуха. Их обещали освободить. Но если не будет принят запрет на вылов китообразных ради дельфинариев и океанариумов, если косатка не войдёт в федеральную Красную Книгу – история может повториться.
«Китовая тюрьма» демонтирована или перемещена?
Амурская бассейновая природоохранная прокуратура сообщала, что плавучие вольеры из бухты Средняя в Приморье демонтировали и перевезли «в состоянии, исключающем возможность их дальнейшего применения по назначению». Было указано, что новый собственник планирует переработать конструкции и использовать их для ремонта судов.
Как видно на свежих фотографиях, в бухте Средняя на самом деле больше нет «китовой тюрьмы».
Бухта Средняя, где ранее была «Китовая тюрьма». Фото © Гринпис
Понтоны с вольерами переправили в бухту Гайдамак, на акваторию Ливадийского судоремонтного завода, которая находится в трёх километрах от Средней. Там сейчас находится три закрытых понтона, в которых раньше содержались косатки, и три открытых, где жили белухи.
«Сейчас перемещённые в соседнюю бухту понтоны и вольеры выглядят точно так же, как и три года назад, когда в них жили косатки и белухи. Мы надеемся, что их действительно утилизируют, а не “передерживают”, дожидаясь выдачи разрешений на отлов. Демонтаж “тюрьмы” — безусловно важный шаг в правильном направлении, но этот процесс нужно довести до конца, приняв закон, запрещающий вылов морских млекопитающих в учебных и культурно-просветительских целях», — прокомментировал эксперт российского Гринпис Оганес Таргулян.
Вольеры «китовой тюрьмы» в Ливадии, под Находкой
В «китовой тюрьме» с 2018 по 2019 год держали 11 косаток и 90 белух, выловленных для продажи в китайские океанариумы. Животных выпустили после того, как Гринпис привлёк внимание общественности и вместе с коалицией «За свободу косаток и белух» развернул кампанию по спасению животных. Общественные и экологические организации, активисты, учёные, актёры и музыканты со всего мира вступились за незаконно выловленных китов, которых целый год держали в тесных вольерах.
Весной 2021 года в Госдуму внесли законопроект, запрещающий вылов водных млекопитающих в культурно-просветительских целях, прикрываясь которыми морских млекопитающих отлавливают для дельфинариев и океанариумов, в том числе зарубежных.
