Искусство без границ: какие инклюзивные театральные проекты есть в Москве
.jpg)
27 марта отмечается Всемирный день театра. В Москве, помимо обычных театров, работают также инклюзивные: в их спектаклях играют люди с ограниченными возможностями здоровья. Расскажем о театральных проектах, которые позволяют заниматься творчеством вне зависимости от состояния здоровья, возраста или других особенностей.
«Недослов»
Театральный проект «Недослов» объединяет актеров с нарушением слуха. Участники проекта рассказывают на сцене о событиях и чувствах, не используя речь, при помощи языка танца и пластики.
Сегодня в труппе числится уже 24 человека. Все они — выпускники театрального факультета Российской государственной специализированной академии искусств, где люди с нарушениями слуха могут получить профессию артиста театра и кино. В репертуаре «Недослова» девять спектаклей на самые разные темы. Здесь можно увидеть мюзикл о жизни советского двора начала 80-х, романтическую комедию «Любовь и голуби», классическую постановку «Утиная охота» по пьесе Александра Вампилова и многое другое.
Актеры участвуют в отечественных и зарубежных фестивалях: команда театра побывала в Шотландии, Франции, Испании, объездила более 30 городов России. Узнать расписание спектаклей и заказать билеты можно на сайте театра.
«Взаимодействие»
Инклюзивный кинотеатральный проект «Взаимодействие» создает спектакли, видеоролики, документальные фильмы, тренинги, мастер-классы с участием людей с синдромом Дауна.
В проектах задействована труппа из 14 людей с этим диагнозом, а также профессионалы из мира театра, кино и танца, которые помогают им раскрыть свой творческий потенциал.
В Новом пространстве Театра Наций и совместно с его актерами «Взаимодействием» поставлен спектакль «Безграничные диалоги». Артисты прочитали фрагменты текстов Льюиса Кэрролла, Туве Янсон, современной поэтессы Веры Полозковой. А 24 марта на сцене культурного центра ЗИЛ состоялась премьера спектакля «Бу», посвященного теме взаимодействия непохожих людей.
В планах «Взаимодействия» — творческие лаборатории, на которых режиссеры, драматурги, хореографы, перформеры будут учиться работе с особенными актерами. Этюды, созданные на этих занятиях, публике хотят представить в мае, а в июне театральная труппа снова выйдет на сцену со спектаклем «Бу». Следить за афишей театра можно на сайте.
«Круг II»
.jpg)
Интегрированный театр-студия «Круг II» работает с людьми с ограниченными возможностями здоровья, их близкими, а также режиссерами и специалистами по особому театру. Команда проводит обучающие тренинги, занятия по актерскому мастерству, сценическому движению, танцевальной и музыкальной импровизации, клоунаде. В «Круге II» играют актеры с аутизмом, синдромом Дауна и другими особенностями. Каждый сезон они представляют по пять — восемь новых спектаклей.
Одна из ближайших постановок — документальный спектакль «Прачечная». В основу сюжета легли реальные истории об отношениях, взрослении, личностной трансформации и диалоге с миром молодых людей — особенных актеров «Круга II». Спектакль пройдет 10 апреля в культурном центре «Интеграция» имени Н.А. Островского по адресу: Тверская улица, дом 14. Приобрести билеты можно по ссылке.
Ценность человека должна быть автономна от диагноза: история инклюзивного театра
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
Особый или инклюзивный театр – искусство, которое создается силами людей с особенностями в развитии – это молодое направление, которое только набирает обороты в России. В материале m24.ru основатель интегрированного театра-студии «Круг II» Андрей Афонин рассуждает о театре, проблемах, с которыми он столкнулся за 28 лет работы с инвалидами, и многом другом.
В 2014 году театр получил «Золотую Маску» в номинации «Эксперимент» за спектакль «Отдаленная близость». Сегодня в нем занимается порядка 60 человек, из них половина – взрослые. Занятия в студии – это по сути работа, где резиденты проводят на занятиях пять дней в неделю по шесть часов в день. Дети и подростки занимаются реже – минимум три раза в неделю.
Фото: m24.ru/Владимир Яроцкий
Андрей Афонин – крупный добродушный мужчина лет пятидесяти, с которого началась история студии «Круг II». Это произошло в 1989 году, когда он начал работать в группе социально-творческой реабилитации, где занятия проводились с помощью игровой социальной педагогики.
«В 1995 году я впервые попал в берлинский театр RambaZamba. И после этого, собственно, у нас с Натальей Поповой уже возникла идея, что такой способ занятости взрослых людей с особенностями, как театр и мастерские вокруг него – это очень продуктивный способ, и его необходимо развивать. С этого начался длинный путь создания и размышления над тем, как это сделать в российских реалиях», – начал Афонин.
«Человек с особенностями у нас не воспринимается как человек, который может делать что-то продуктивное»
Кроме разницы менталитетов, в Германии вся социальная система имеет совершенно другой вид – немцы с инвалидностью не получают пенсию, они получают систему сопровождаемого трудоустройства и проживания. Это способствует их продуктивной деятельности и социализации. В таких условиях человек, конечно, может быть безработным, однако если он хочет получать какие-то дотации, хочет быть занятым – он должен быть в этой системе и уделять работе хотя бы 35 часов в неделю. И государство помогает, организует эту деятельность. Андрей уверен, что российский подход – совершенно иждивенческий. Человеку с инвалидностью выплачивают пособие, предоставляют бесплатные путевки, билеты в театр, однако не помогают в трудоустройстве.
«Человек с особенностями у нас пока не воспринимается как человек, который может что-то продуктивное делать, жить ответственно и самостоятельно. Конечно, ему нужно помочь организовать эту деятельность, эту жизнь. Но нам не хватает самого представления, что это возможно. И более того, что это необходимо для того, чтобы человек не чувствовал себя инвалидом. То есть ценность человека как личности никоим образом не должна быть унижена, уничтожена тем, что у него есть инвалидное свидетельство. Инвалидное свидетельство – только для того, чтобы государству сказать: «Обратите внимание, человеку нужна помощь», – продолжил он.
Если ценность человека будет автономна от его диагноза, тогда в обществе это не будет стигмой, а реальностью, которую нужно будет учитывать. Именно это и есть первостепенная задача «Круга II». Специалисты центра стремятся научить людей с особенностями в развитии самостоятельности и ответственности.
Для того, чтобы стать частью театра–студии, достаточно обладать минимальными навыками социализации, уметь себя контролировать и понимать человеческую речь. Занятия проходят на платной основе, набор ведется круглый год.
Резиденция театра, где проходят все занятия, тренировки и подготовка к спектаклям, находится на четвертом этаже в одном из корпусов бизнес–центра IQ-Park. Он соседствуют с обыкновенными московскими офисами.
Занятия проходят с 10:00 до 15:00. Утро всегда начинается с физической разминки – это фундамент, базис всех последующих занятий. Дальше начинаются репетиции, музыка, сценическая речь, движение, танец, изготовление художественных объектов или костюмов в мастерской, развивающие занятия. Так, например, все декорации к спектаклю «Свет под водой» созданы в мастерской, костюмы к нему шила мастер, а участники их расписали.
Несколько человек дружелюбно приняли нас за новых студентов.
Пока шла разминка, музыкальный руководитель «Круга II» – сын Андрея Афонина Иван – устроил небольшую экскурсию.
Пространство студии разбито на несколько частей, в основной находятся спортивные залы, обеденная комната, раздевалка и мастерская, в которой резиденты создают декорации к спектаклям. Чуть поодаль от основного блока, в офисном кабинете, обустроена комната, где занимаются музыкой. По словам Ивана, это еще одна веха в подготовке актеров. Музыка развивает чувство ритма, развивает гибкость и раскрывает людей.
Когда у группы начался перерыв – каждый, каждый присутствующий с любопытством пришел пообщаться и познакомиться: «Кто вы? Зачем пришли? Как дела?»
«Со сказками вышла такая история: девочки у нас участвовали в международном проекте, а мальчики из их группы остались без премьеры прошлой осенью. Поэтому пришлось для них придумать отдельный проект. И, конечно же, у меня как у режиссера всегда есть какая-то идея. В данном случае мы взяли настоящие народные русские сказки, которые я очень люблю, и давно с ними дружу. В современной культуре незаслуженно отсутствуют настоящие русские сказки. Сейчас шоу-бизнесом создано много всяческих монстров, в этих историях отсутствует глубокий смысл, который присущ сказкам. В постановке собраны разные истории, одна сказка разбита на части, как сериал – она проходит сквозь весь сюжет», – прокомментировал Андрей Афонин постановку.
У студии нет регулярного финансирования от государства, «Круг II» работает на платной основе. Несмотря на это, принципиальная позиция Афонина – стоимость занятий должна быть ниже, чем ежемесячное пособие по инвалидности. Таким образом им удается выстроить систему, которая работает в Германии, и адаптировать ее к российской реальности. Выходит, студия получает от инвалидов деньги, которые им предоставляет государство, и помогает на эти деньги жить.
«Час работы с ребятами, которые занимаются у нас каждый день, стоит для них 150–200 рублей»
За годы работы команда театра научилась выигрывать гранты, находить спонсоров, однако студия существует «пока еще скорее вопреки, нежели благодаря», как выразился сам основатель. Спектакли чаще всего не приносят ни прибыли, ни убытков. Деньги от продажи билетов уходят на оплату техперсоналу, транспортировку, декорации. Если позволяют средства, актеры получают гонорары за выступления. В немецких проектах у театра впервые было хорошее финансирование, актеры получали по 20 тысяч рублей за постановку.
«Пока это достаточно сложная история – то, что они платят за наши занятия, несоизмеримо с нашими затратами. Час работы с ребятами, которые занимаются у нас каждый день, стоит для них 150–200 рублей. Таких цен в Москве просто не существует – любые реабилитационные занятия здесь стоят 1,5 тысячи рублей в час и проходят по два-три раза в неделю. И совершенно понятно, что мы не можем брать такие безумные деньги, потому что у людей их просто нет. Но это наша миссия, и мы ее так и рассматриваем, потому что мы вместе делаем какое-то важное нужное дело», – Андрей улыбается и разводит руками.
Статья Инклюзивный театр, что это такое и его значимость в дошкольных учреждениях
Татьяна Зидова
Статья Инклюзивный театр, что это такое и его значимость в дошкольных учреждениях
Инклюзивный театр, что это такое и его значимость в дошкольных учреждениях.
Составила: учитель-дефектолог Зидова Т. В.
Тема инклюзивного образования для многих остаётся сложной и неоднозначной. Но развитые страны давно пришли к тому, что необходимо включать детей с особенностями развития или ограниченными возможностями здоровья в обычную реальность — в учёбу, в творчество. И нам, в свою очередь, тоже включаться в их мир. Мы немного расскажем, что такое инклюзивный театр и для чего нужно его увидеть.
Инклюзивный театр — это сценическое действо с участием людей с особенностями в развитии, как физическими, так и ментальными. Это молодое направление, которое, тем не менее, уже получило распространение в России. Инклюзия происходит от английского слова «включение», то есть инклюзивный театр — это театр включения, вовлечения. Изначально он воспринимался как необходимая особенным детям арт-терапия, но сейчас во всём мире прослеживается тенденция восприятия человека и художника вне зависимости от его диагноза.
Цель
1. Привлечение внимания общества к теме социализации людей с ограниченными возможностями здоровья через инклюзивный театр.
2. Популяризация методики инклюзивного театрального образования в профессиональном сообществе как эффективного инструмента интеграции детей с ограниченными возможностями в социум.
3. Раскрытие потенциала детей с ограниченными возможностями здоровья, участников инклюзивного театра.
Задачи
1. Популяризация инклюзивного театра посредством включения инклюзивных спектаклей в образовательный процесс детского сада.
2. Организация показов инклюзивного спектакля для детей общеобразовательных групп.
3. Расширение кругозора и повышение самооценки у детей инклюзивного театра и актеров (детей) участвующих в инклюзивном спектакле.
4. Привлечение взрослых к проблемам инклюзиии, возможности ее доступности.
Обоснование социальной значимости
Инклюзивный театр – это современный инструмент реабилитации и социализации детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ, который набирает популярность во всём мире. Творческий процесс, как показывает мировая практика и отечественный опыт, является самым эффективным методом для людей с ОВЗ в их социальной и культурной адаптации, обосновывает их право на культуру в самом широком смысле этого слова и способствует личностной самореализации. Организация театрального спектакля для последующего представления зрителям силами людей с ОВЗ, позволяет интегрировать людей с инвалидностью в общекультурную среду и одновременно является пространством для исследований в области театра, педагогики, психологии.
За короткий срок в результате инклюзивного взаимодействия удается добиться высокого уровня актерского мастерства от детей, которые ранее не имели опыта актёрской деятельности, помочь им адаптироваться в социуме и повысить качество жизни.
Соприкосновение с работами инклюзивного театра может помочь нам больше узнать о мире и о других людях, от которых мы обычно далеки. Кроме того, этот процесс даёт возможность детям с особенностями ощутить свою телесность, попробовать себя в другой роли.
С художественной точки зрения, особенные дети невероятно органичны в театральном пространстве. Они нетривиально мыслят, по-новому осмысляют материал. Инклюзивный театр — это разговор о принятии, искренности и непредвзятости искусства и помощи обществу стать чувствительнее к переживаниям другого человека.
Очень сложно пробудить мотивацию к самостоятельной спонтанной деятельности, чтобы ребенок не боялся сделать что-то свое. Если он этого не делает, то мы воспитываем роботов.
Обычный театр существует до тех пор, пока в нем есть зрители; инклюзивный театр — совсем другая история. Главное в нем происходит на репетициях, на сцене между актерами, и эта магия существует вне зависимости от того, есть ли у нее аудитория.
Мы не просто ставим спектакль, мы пытаемся нащупать новое содержание, новую форму, учитывая специфику тех людей, с которыми мы работаем. Его особенности должны стать его достоинствами. Давая человеку с особенностями высказаться, мы можем услышать нечто такое, чего никто другой не может сказать. Ради этого мы и занимаемся особым театром.
Фотоотчет о городских спортивных соревнованиях между детьми дошкольных образовательных учреждениях города Пионерский Этой осенью проходили очередные городские соревнования между детьми детских садов города Пионерский. В них принимали участия дети старших.
Использование нестандартного оборудования в дошкольных учреждениях Использование нестандартного оборудования в дошкольных учреждениях. Лидия Волкова. «Весёлые лужицы». Цель:Развитие мышц нижних конечностей,.
Классный час для учащихся начальной школы «Что такое хорошо и что такое плохо» Классный час на тему: «Что такое хорошо и что такое плохо» Цели и задачи: формировать у учащихся ценностную ориентацию, способность формировать.
Конспект НОД для детей старшей группы «Что такое хорошо, а что такое плохо» (5–6 лет) Цель: 1. Учить детей быть внимательными друг к другу, замечать в себе и друзьях положительные и отрицательные качества характера,.
Конспект занятия по развитию речи в старшей группе «Что такое хорошо, а что такое плохо!» Цель: • систематизировать знания детей о правилах хорошего и вежливого поведения, • дать представление о специфических сторонах общения.
Консультация для родителей «Значимость игры для детей» Мы ссорились, мирились. Мы ссорились, мирились И спорили порой, Но очень подружились За нашею игрой. Игра игрой сменяется, Кончается игра,.
Родительское собрание «Раскрытие цветка, или Что такое хорошо и что такое плохо» Тема: «Раскрытие цветка, или что такое хорошо и что такое плохо». План. 1. Что мы имеем в виду, когда говорим об упрямстве? 2. Причины.
Занятие по социально-коммуникативному развитию «Что такое хорошо, а что такое плохо» в старшей группе Цель: формирование положительного отношения к себе и близким. Задачи: — конкретизировать первоначальные представления о себе (чувства,.
Значимость сюжетно-ролевой игры в развитии воспитанников Вы наверное согласитесь, что игра в развитии детей была и остается ВЕДУЩЕЙ в развитии детей! Несомненно существует множество видов игр в.
«Чтобы в голову не приходил вопрос: на сцене человек с инвалидностью или нет?»
Сделать так, чтобы люди не задумывались, с инвалидностью актер или нет
— Инклюзивный театр в России — все еще штучная история, и людей, которые им занимаются, можно по пальцам пересчитать. Насколько для Франции это уже привычно? И насколько инклюзивный театр встроен в общую культуру, в жизнь общества?
— Смотря о чем мы говорим. Если речь идет о профессиональных проектах, то во Франции около 10-12 театров, которые делают спектакли, платят своим артистам. А просто проектов, в которые вовлечены люди с инвалидностью, очень много. Когда я начинал эту работу в 1989 году, нас было всего пять человек, кто этим занимался.
Конечно, мы все друг друга знали. И, конечно, нам понадобился разгон: поразмышлять, найти теоретические основания тому, что мы делаем. И если говорить о сильном развитии подобных проектов, оно пришлось на середину девяностых — начало двухтысячных. У меня есть гипотеза: чтобы этим заниматься, нужно, чтобы это получило легитимность в обществе, чтобы на всех уровнях это было признано, на официальном в том числе.
Оливье Куде. Фото: 13commeune.fr
Во время форума в одном из своих выступлений я произнес такую фразу: «Это закон!», люди в зале засмеялись, и я понял, что в России на юридическом уровне, законодательно утвержденных вещей, связанных с инклюзией, еще нет.
Это такая борьба в трех измерениях одновременно: социальном, политическом и эстетическом. И такое противостояние возникло не сегодня и не вчера.
Мы с вами можем вспомнить Виктора Гюго, который возвел в ранг искусства народный, простой язык. Тогда тоже был вопрос: а может ли такая реальность быть искусством? С импрессионистами и академической живописью была похожая история, это тоже была борьба.
— Можно ли человека с ограниченными возможностями здоровья по-честному рассматривать как артиста?
— Если мы в этой истории побеждаем и доказываем, что да, можем, тогда у нас уже есть и финансирование, и признание. И здесь важно быть осмотрительными и осторожными. Почему? Потому что мы говорим, что для людей с ограниченными возможностями здоровья инклюзивный театр — это хорошо, это приносит им благо. Но благо должно быть следствием, а не целью. Я всегда немножко презираю точку зрения, когда говорят, что раз это для них хорошо, значит, мы будем это делать. Для меня это не цель, это естественное следствие того, что мы делаем.
— Делать спектакли высокого качества, заниматься театром, делать это интересно, на максимально хорошем уровне, искать новое. Если целью становится благо, значит, мы занимаемся арт-терапией. Но если мы рассматриваем благо как следствие, тогда мы можем говорить о театре и об искусстве.
— А зрители? Как вы думаете, они приходят в инклюзивный театр, в первую очередь, для искусства? Могут ли они забыть, что перед ними люди с ограниченными возможностями, или это все равно влияет на их восприятие?
— Мы сейчас уже перешли тот порог, когда к нам приходила публика, которой было интересно посмотреть, что же такого могут делать люди с ограниченными возможностями. А сейчас уже мы пришли к тому этапу, когда это настоящая театральная публика. Мы во Франции организовали фестиваль «Имаго», где у нас есть 50 партнеров со всей страны, и у каждого из них есть своя заинтересованная аудитория.
Накануне моего отъезда в Россию я был на спектакле английского театра марионеток «Муфтар». Зал был полон, все 250 мест заняты. И среди публики было всего 5 или 6 человек, пришедших именно из соображений, что здесь играют люди с ограниченными возможностями.
Во Франции есть такой момент: бывает, что людей с инвалидностью считают не совсем, скажем так, осознающими, что с ними происходит. И поэтому, конечно, возникает вопрос: какой театр мы подразумеваем? И зачем они здесь? Есть задача преодолеть эту ситуацию и найти для каждого такое органичное место в спектакле, чтобы это был настоящий театр, чтобы мы не использовали этих людей в каких-то своих режиссерских целях.
— Правильно ли я понимаю, что в вашей труппе есть люди с инвалидностью и без?
— В нашем театре все участники труппы, пятнадцать человек, — это люди с инвалидностью. Но у них у всех профессиональный статус артиста. Это означает, что они работают в соответствии с законодательством каждый день, с понедельника по пятницу, или в выходные, если есть спектакли. Для них это полноценная занятость и работа. И есть люди, которые занимаются продвижением, развитием театра, они без инвалидности. Например, есть у нас спектакль в жанре кабаре «Мурашки гарантированы». Там 15 артистов с инвалидностью, два приглашенных музыканта без инвалидности и есть я. Я вроде тоже без инвалидности, но участвую в этом спектакле.
Сцена из спектакля «Мурашки гарантированы». Фото: theatreducristal.com
Я очень горд, когда на наших спектаклях зрители не могут понять, у кого из артистов есть особенности, а у кого нет. Очень часто происходит так, что в каком-то театре играют люди с особенностями в развитии, и это используется, и люди это замечают. Для меня очень важно эти границы убрать. Сделать так, чтобы даже в голову такой вопрос не приходил: на сцене сейчас человек с инвалидностью или нет? Я думаю, это очень важный принцип для режиссера, работающего с такими людьми.
Он проводит в веревках минут 10, а потом освобождается от них
— Что дополнительно требуется режиссеру инклюзивного театра? Какие-то медицинские знания? Много терпения?
— О да, терпение требуется, это правда. На самом деле никакие дополнительные компетенции не нужны. Но чтобы действительно этим заниматься, нужно иметь особую чувствительность, нужно очень хотеть это делать. Важно уметь заметить особенности человека, увидеть, что в нем есть такого, что его выгодно отличает от остальных, и работать с этим, развивать это.
Позавчера на мастер-классе я всем раздал колокольчики. И мы ими должны были перекидываться, подавать их друг другу. Один из участников был с сильной спастикой. Он брал колокольчик, и его движение с точки зрения всей концепции было неверным, кривым, но для меня оно было очень интересным. Я подумал, что это можно как-то обыграть, использовать.
Я наблюдал потом за ним во время перерыва. Очевидно, что любые движения, которые он производит руками: берет чашку, кладет туда пакетик, насыпает сахар — отличаются от привычных для нас. Но для меня именно в этом и есть поэтика.
Если мы становимся все вместе участниками творческого процесса, то ровно это мы и используем: мы замечаем детали, мы играем со временем и пространством, обращаем внимание на то, что выделяется из обыденности.
И в этом отношении даже непривычная для нас траектория движения рук — богатое поле для исследования.
Например, часто то, что делают люди с синдромом Дауна, похоже на гротеск, некоторое преувеличение. И, на самом деле, это очень близко к тому, что делают в профессиональной клоунаде. И если в социальном измерении это, к сожалению, часто становится объектом насмешек, то в искусстве это как раз то ценное, с чем можно работать.
— У вас поставлено больше 20 спектаклей за эти годы. Есть ли самые любимые?
— Конечно! Когда я начинал работать в 1989 году, это были люди действительно с тяжелой инвалидностью. К первому спектаклю мы пришли в 1992 году. Это был спектакль с очень поэтическим текстом: про корабль, который тихонько идет по воде, про небо, которое окружает этих людей. Они стояли на сцене на платформах на колесиках, выкатывали корабль, деревья, создавали этот пейзаж и, по большому счету, больше ничего не делали. Они создавали картинку, сами ею любовались, находились внутри созданного ими мира.
Это была трогательная и нежная история. Назывался спектакль «Сад для никого». Это история человека, живущего на вилле, показанная как бы прямиком из его головы. Герой заканчивает в психиатрической лечебнице. Это спектакль, позволяющий посмотреть, как это все воспринимают люди с особенностями. Текст, по которому мы ставили спектакль, ценен тем, что он о человеке, который сомневается в себе, постоянно чувствует себя очень виноватым, постоянно задается вопросом «Почему я не такой, как все?». Мир все время не соответствует его ожиданиям. На самом деле, это те смыслы, которые мы можем найти среди людей с ограниченными возможностями.
Сейчас мы много ставим кабаре «Мурашки гарантированы». Для меня это новый спектакль. Мы воссоздали атмосферу кабаре: много легких номеров, зрители сидят за столиками, едят. Я такого еще не делал. В начале представления мы поем песни и просим зал присоединяться к нам, тоже петь. И есть один из персонажей, он сначала сидит в зрительном зале, всячески показывает, что не хочет петь вместе с нами, отказывается. Тут выходит одна из актрис и говорит, что да, не надо его сейчас трогать, у него может случиться приступ. Его тихонечко уводят за кулисы, связывают веревками, он проводит в них минут десять, потом, так как это кабаре, съедает маринованный огурчик, и после у него действительно случается «безумный приступ», во время которого он очень пластично, мастерски освобождается от этих веревок.
Сцена из спектакля «Мурашки гарантированы». Фото: theatreducristal.com
Это, конечно, аллегория. Да, мы здесь и сейчас в кабаре, сидим, веселимся, у нас все хорошо. А с другой стороны, люди с ментальными особенностями всегда связаны и несвободны. И для нас это такой жест внутренней свободы, который мы можем показать. И, конечно, когда он освобождается, все аплодируют.
— Почему вы стали этим заниматься тридцать лет назад?
— Я и сам не знаю. Как обычно, здесь смесь случайностей и закономерностей. Я учился на психолога, но потом перестал этим заниматься и работал как актер. Один приятель мне предложил прийти на мастерскую, сказал, что там интересные ребята с ментальными особенностями занимаются, и можно что-нибудь попробовать с ними сделать. И вот это уже тридцать лет как длится. Здесь то поле, которое позволяет мне использовать и первое образование, психологическое. Ни в коем случае речь не идет о терапии, но оно помогает мне лучше замечать и понимать какие-то вещи. Мне это интересно и важно.
