Бутовский полигон
Бутовский полигон является крупнейшим местом массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий в Московском регионе. Урочище находится около поселка Дрожжино, в котором согласно исследованиям, в период с 1930 по 1950 гг., было расстреляно более 20 тыс. человек.
Патриарх всея Руси Алексей II назвал полигон местом тяжких испытания и мучений, а именно «Русской Голгофой». Среди пострадавших здесь около 1000 человек — это представители духовенства: как Русской церкви, так и других конфессий. Более 300 из них прославлены в лике святых.
С лета 2001 г. Бутовский полигон согласно Постановлению Правительства Московской области стал считаться памятником истории и культуры.
Храм на Бутовском полигоне
Узнав информацию о существовании полигона, патриарх Алексей ІІ по просьбе родственников тех, кто пострадал в Бутове, поставил свою резолюцию о строительстве храма-часовни.
В мае 1994 г. на полигоне освятили памятный крест и совершили первую соборную панихиду по убиенным. Через год территорию передали Церкви. Сейчас здесь располагается два храма: каменный и деревянный. Каменный храм считается одновременно и частью мемориального комплекса. Внутри находится реликварий, в котором сохранились личные вещи расстрелянных: одежда, молитвословы, документы.
В цоколе храма работает музей. Здесь собраны предсмертные фото убитых на Бутовском полигоне и вещи, оставшиеся в погребальной яме, которые естественно, находится в ветхом состоянии. В нижней части храма расположен алтарь, освященный в честь иконы Божьей Матери. По периметру стен висит 51 икона — по числу дней расстрелов. На каждой иконе изображены лики святых, убитых вместе, в один день.
Начиная с 2000 г., на полигоне проходят патриаршие богослужения, на которых собираются несколько тысяч молящихся. Как правило, действия проводятся в четвертую субботу по Пасхе, в день памяти Новомучеников, пострадавших в Бутове. Сегодня это традицию, основанную патриархом Алексием II, продолжает патриарх Кирилл Каледа. Его дед — священномученик Владимир Амбарцумов, был расстрелян на полигоне.
Списки расстрелянных
Расстреливали в первую очередь националистов и священнослужителей. Здесь было убито и похоронено 374 «церковника»: митрополит Серафим, десяток диаконов, пономарей и чтецы.
Основная часть пострадавших — это жители Москвы или Подмосковья, однако были и такие, которые приезжали в Союз из других государств или континентов, наивно веря в то, что у них получится построить коммунизм. Большое количество репрессированных составляют иностранцы. Среди них имеются уроженцы США и Аргентины, индусы, афганцы, немцы, латыши, поляки, и многие другие.
Самым младшим из убитых был Миша-беспризорник. Его наказали за то, что он украл две буханки хлеба. Расстреливать можно было только с 15, но на момент репрессий мальчику было только 13 лет. Дату рождения исправили, а беспризорника лишили жизни.
Убивали и за меньшее, например, за татуировку Иосифа Виссарионовича на ноге. Иногда расстреливали целыми семьями, сразу по 6–9 человек. Случалось, что и деревнями, к примеру, из села Петрово Рязанской области в Бутове сразу расстреляли 18 человек.
Захоронения происходили без церковной или гражданской панихиды, а также не оповещая родственников. Имена всех убитых на полигоне неизвестны до сих пор. Родные расстрелянных начали получать свидетельства о смерти только в 1989 г.
Точные сведения имеются о людях, пострадавших в период с августа 1937 по октябрь 1938 гг. По именам установлено только более 3 тыс. человек. Из расстрелянных за указанный период, на октябрь 2003 г. было реабилитировано 15166 чел. А 5595 чел., которые подверглись казни по смешанным и уголовным статьям не реабилитировано и по сей день.
История
В первый раз село Дрожжино упоминается в середине ХVІ в., тогда здесь находилось имение боярина Ф. М. Дрожжина. Известно, что в конце XIX в. владелец усадьбы — Н. М. Соловьёв основал на территории конный завод, а у леса построил ипподром. После Октябрьской революции И. И. Зимин (был хозяином усадьбы в то время) не дожидаясь конфискации, передал все хозяйство правительству, а сам уехал за границу.
В 1920 г. в Бутово появилась сельскохозяйственная колония ОГПУ. В 1934 г. здесь был создан Бутовский полигон, который использовался в качестве стрельбища НКВД (территория занимала 2 кв. км). Стрелковый полигон был окружен глухим забором, находился под круглосуточной вооруженной охраной и отлично подходил для казни.
Осужденных в сторону барского имения Дрожжино по вечерам направляли на хлебовозках. На полигоне их помещали в длинном бараке, где проходила перекличка и сверка людей.
Непосредственно перед расстрелом лицо жертвы сверяли с фотографией на документах, после чего был объявлен приговор. Действие продолжалось до рассвета.
Столичные кладбища не вмещали такого количества расстрелянных, поэтому людей хоронили как слоеный пирог — убивали стоящих возле рва, присыпали их землей, а сверху хоронили следующих пострадавших. Таких ям на полигоне 13 штук. Ширина каждой составляла 4–5 м, а глубина достигала 4 м.
Летом 1937 расстрелы дошли таких масштабов, что для захоронения тел уже не хватало ям-могильников. Тогда, с помощью экскаватора, начали копать траншеи длиной по 3–5 м и глубиной 3,5 м.
После прекращения массовых расстрелов, в 1938 г. урочище стали использовать для захоронения тех, кто был расстрелян в московских тюрьмах.
Во время Второй мировой войны в районе «Русской голгофы» был создан лагерь для немецких военнопленных. Их силы были задействованы на постройку Варшавского шоссе. Тех, кто отказывался принимать участие в строительстве — расстреливали и сбрасывали в ров.
Списки расстрелянных на панораме Гугл-карт
Мемориал
С конца 1997 г. в здании администрации деревни Дрожжино, около входа на полигон, стали проходить заупокойные службы.
На территории полигона расположены стенды с поименным перечислением 935 убитых служителей и прочих членов Русской православной церкви. Мемориальный комплекс открыт для посещений по выходным дням.
Вход на ухоженную территорию свободный. Каждый год сюда приезжает более 10 тыс. человек. Люди посещают достопримечательность, как в составе паломнических групп, так и небольшими партиями. Группы паломников принимаются каждый день с 10:00 до 15:00 часов, по предварительной записи.
Экскурсия по мемориальному комплексу занимает 1,5 — 2 часа. Она включает в себя посещение территории захоронений и приходских храмов, повествует об истории Бутовского полигона, периоде массовых репрессий и гонений на Русскую Православную Церковь в XX столетии.
Уточнить интересующую информацию о дате проведения экскурсии или времени ее выполнения, можно позвонив по телефону: 8 909 974 62 99.
Как добраться
Бутовский полигон находится за МКАДом, к югу от Москвы. Доехать сюда можно на автобусе или машине. Около кладбища есть остановка наземного транспорта «Бутовский полигон». Здесь курсируют автобусы № 18 и 379.
Попасть на полигон можно также на собственном или арендованном авто. Недалеко расположена общедоступная бесплатная парковка на 50 мест.
К урочищу удобно проехать на такси, воспользовавшись приложениями: Uber, Gett, Maxim, Яндекс. Такси, Везет и многими другими.
История Бутовского полигона
История Бутовского полигона. Справка
Документально известно, что только в период с августа 1937 года по октябрь 1938 года здесь было расстреляно около 20765 человек, в возрасте от 15 до 80 лет. Общее же число захоронений репрессированных в Бутово, по разным оценкам, достигает свыше 100 тысяч.
С начала 1990-х годов начался поиск мест массовых расстрелов и захоронений, составлялись списки с именами казненных в Москве и Московской области. Общественная группа по увековечению памяти жертв политических репрессий (группа Михаила Миндлина) с помощью сотрудников ФСК-ФСБ приступила к работе со следственными делами расстрелянных в Бутово; составлялись краткие биографические справки для будущей Книги Памяти. В июне 1993 года состоялось первое посещение Бутовского полигона родственниками погибших, была зажжена на земле бывшей спецзоны первая поминальная свеча. Осенью того же года в южной части полигона установили гранитную мемориальную плиту.
В 1995 году территория захоронения площадью около 6 га была передана Русской Православной Церкви. На земле полигона в течение нескольких лет проводились научно-исследовательские работы, подтвердившие наличие массовых захоронений расстрелянных.
В 1996 году здесь с благословения Алексия II был возведен и освящен деревянный храм во имя Новомучеников и Исповедников Российских.
27 мая 2000 года на Бутовском полигоне Патриарха совершил Божественную Литургию. В начале 2001 года по благословению Святейшего Патриарха Алексия в субботу четвертой недели по Пасхе было установлено празднование Собора новомучеников в Бутове пострадавших. Если четвертая суббота совпадает с каким-нибудь православным праздником, то тогда празднование переносится на третью или пятую субботы. С тех пор ежегодно на Бутовском полигоне совершается патриаршее богослужение. В них принимают участие священнослужители Москвы и Московской области, которые приезжают сюда вместе со своими прихожанами.
В августе 2001 года правительство Московской области объявило Бутовский полигон памятником истории местного значения. На территории Бутовского полигона запрещено новое строительство, а также любая хозяйственная деятельность без разрешения специально уполномоченных государственных органов охраны памятников.
В мае 2004 года в торжественном патриаршем богослужении в честь святых Новомучеников и Исповедников Российских на Бутовском полигоне приняла участие делегация Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ) во главе с митрополитом Лавром. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и Первоиерарх Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ) митрополит Лавр совместно заложили камни в основание будущего каменного храма в память пострадавших в минувшее XX столетие, который сможет вместить тысячу верующих.
Всего за три года строительство было завершено. 19 мая 2007 года храм в честь Воскресения Христова и Новомучеников и Исповедников Российских на Бутовском расстрельном полигоне был освящен.
Большой кирпичный пятишатровый храм на подклете сооружен рядом с территорией «Бутовского полигона». Храм разделен на две основные залы. Одна из них посвящена жертвам политических репрессий, которые были расстреляны и захоронены на Бутовском полигоне. Здесь хранятся документы пострадавших, их личные вещи, орудия убийства и пули, которые удалось извлечь из деревьев в том месте, где находятся массовые захоронения.
В августе 2007 года между храмом и Бутовским полигоном был установлен Большой Поклонный крест, который был доставлен из Соловецкого Спаса-Преображенского монастыря. Крест, высотой 12,5 м и шириной 7,6 м, изготовлен из сибирского кедра и посвящен прославлению подвигов святых многомучеников и увековечиванию памяти пострадавших в годы репрессий.
Бутовский полигон
1937 год. Валерий Чкалов совершает первый беспосадочный перелёт из Москвы в Ванкувер, Михаил Ромм выпускает на экраны Советского Союза фильм «Ленин в Октябре», Вера Мухина создаёт для Всемирной выставки в Париже скульптуру «Рабочий и колхозница», а столичный метрополитен получает новую кольцевую станцию «Киевская».
Поздним вечером мимо бывшего Данилова монастыря (где был оборудован спецприемник для детей «врагов народа») по старой Варшавской дороге часто проезжают машины с надписью «Хлеб». Если бы кому-то из москвичей, удивлённых такой концентрацией хлебовозов, удалось проследить их маршрут, то выяснилось бы, что путь начинается от тюрем – Бутырской, Таганской, Матросской тишины, Лубянки. А дальше нетрудно догадаться, что машины эти были автозаками. Но любопытство в те годы было слишком опасным качеством, хлеб так хлеб.
«Хлебовозы» свозили арестантов на территорию спецзоны хозяйственного управления НКВД, расположенной между обнесённым колючей проволокой лесом и остатками усадьбы Дрожжино. Место это называлось стрелковым полигоном «Бутово». Из машин заключённых вели в длинный барак, где проводили перекличку, затем сверяли людей с доставленными вместе с ними из тюрем документами и объявляли приговор: смертная казнь. Во избежание попыток побега и бунтов, в тюрьмах приговоры не оглашались, и по дороге люди думали, что их перевозят в другую тюрьму или в пересыльный лагерь. И только в бараке на полигоне они узнавали правду.
В некоторые дни несколько десятков, в другие – несколько сотен человек ждали здесь рассвета и смерти. Как проводили они эти последние часы, какие звуки доносились из-за деревянных барачных стен, – эту тайну никто и никогда не узнает. После восхода солнца начинала работать расстрельная команда, состоявшая из нескольких человек. Смертников выводили из барака небольшими группами, ставили на край вырытого заранее при помощи экскаватора рва и убивали по очереди выстрелами в затылок из пистолета.
Палач видел каждого человека, которого сначала выводил из барака, а потом расстреливал. Потом расстрельная команда получала ведро спирта, и к вечеру водитель довозил их до общежития НКВД в полубессознательном состоянии, чтобы через несколько дней всё повторилось сначала.
Всего на Бутовском полигоне с августа 1937 года по октябрь 1938 года были расстреляны 20 761 человек. Их могилой стали 13 рвов, выкопанных местными жителями с помощью бульдозера, общей протяжённостью 900 метров. Ширина каждого рва была 4–5 метров, глубина – примерно 4 метра. Массовые расстрелы здесь начались после того, как НКВД издал 31 июля 1937 года указ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». «Антисоветскими элементами» были, в том числе, так называемые «церковники» – православные священники и миряне.
В бутовских рвах лежат 935 человек, расстрелянных за исповедание православной веры. Но больше всего здесь захоронено простых рабочих, служащих советских учреждений и крестьян. В следственных делах так и записано: «землепашцы» и «хлеборобы». Возраст убитых – от 15-16-летних подростков до седовласых стариков за 80. Известно, например, что священномученика митрополита Серафима (Чичагова), расстрелянного за «причастность к контрреволюционной монархической организации», которому был 81 год, принесли на полигон на носилках.
Некоторых расстреливали целыми семьями: муж, жена и взрослые дети. Других – деревнями: например, из села Петрово Рязанской области в Бутове расстреляли 18 человек. Некоторых арестовывали только по национальному признаку. Так, в Москве ещё с дореволюционных времен была китайская община, которая держала прачечные. «Китайские прачки», оставшиеся в Москве после прихода к власти большевиков, в основном мужчины, были очень востребованы вплоть до 1937 года, когда их почти всех расстреляли в Бутове.
Кого-то «награждали» расстрелом за выдающуюся работу. Так, барон фон Гревенец, выходец из известной семьи русских немцев, был талантливым инженером. Его разыскали в лагерях, чтобы он спроектировал уникальный механизм для шпиля на Речном вокзале в Москве: этот шпиль мог подниматься и опускаться. После окончания работ фон Гревенеца, как и многих других узников Дмитлага, отправили на Бутовский полигон.
После расстрелов
После 1938 года, когда массовые расстрелы прекратились, полигон и прилегающую к нему территорию продолжали использовать для захоронений расстрелянных в московских тюрьмах. А здание комендатуры, расположенное в 100 метрах от погребальных рвов, стало «домом отдыха выходного дня» для старших офицеров НКВД. Здесь они устраивали шашлыки в парке усадьбы Дрожжино, парились в бане, купались в пруду. Сам Лаврентий Берия любил здесь отдыхать и часто приезжал. Есть свидетельства местных жителей, работавших обслугой, что стиль отдыха не м енялся и в первые годы войны.
После войны на территории спецзоны, в центре которой находился расстрельный полигон, были построены несколько зданий центра подготовки сотрудников спецслужб. В том числе здесь обучались специалисты стран Варшавского договора. На полигоне был разбит сад, посажена яблоневая аллея и клубничные грядки. Сотрудники центра и их подопечные прогуливались по этому саду после занятий, не подозревая (а может быть, и подозревая), что под ними находятся тысячи человеческих тел.
В 1950-е годы сотрудникам МГБ и МВД стали раздавать земли бывшей спецзоны под дачи. Участки прилегали вплотную к полигону, и когда дачники начали самовольно прирезать себе землю, они стали натыкаться на не до конца разложившиеся человеческие останки. И хотя кадры были проверенные и лишнего не болтали, в некоторых семьях сохранились воспоминания о страшных находках. Поэтому в конце 1960-х годов территория размером примерно семь гектаров, охватившая все погребальные рвы, была огорожена забором с колючей проволокой. Постепенно она зарастала кустарниками и борщевиком, превращалась в дикий пустырь. В бывшем здании комендатуры был устроен пионерский лагерь для детей чекистов, который потом стал детским спортивным лагерем и просуществовал до начала 1990-х годов.
Бутовский полигон как место массовых расстрелов не упоминался ни при «бериевской реабилитации» (после смерти Сталина на краткий период Берия стал во главе МВД и провёл ряд реформ, в т. ч. выпускал из лагерей незаконно осуждённых), ни во времена Хрущёва. Когда в 1988 году Совет народных депутатов СССР принял решение о реабилитации осуждённых по статье 58 УК РСФСР, сотни тысяч человек по всей стране были посмертно реабилитированы. В Московском управлении МБ РФ была создана группа по реабилитации, один из членов которой, полковник госбезопасности, в детстве жил в дачном посёлке рядом с Бутовским полигоном и слышал о захоронениях. Но документальных подтверждений найти не удавалось.
В 1991 году в архиве Московского управления МБ были найдены так называемые «расстрельные книги» – переплетённые предписания на расстрел и акты о приведении приговора в исполнение. Но и там ни слова не говорилось о том, где именно были расстреляны эти двадцать тысяч человек. В стенах Министерства безопасности началось противоборство: группа сотрудников старалась установить правду и найти расстрельный полигон, другие оказывали им противодействие. Даже в личных делах палачей не было указано место, где именно они расстреливали и хоронили осуждённых.
Наконец сотрудникам госбезопасности удалось выйти на коменданта административно-хозяйственного отдела НКВД, который работал в спецзоне в 1937–1938 годах. В беседах с ним и прозвучало впервые слово «Бутово». Потом были найдены и другие свидетели – водители и местные жители, которые не только подтвердили сведения о Бутовском полигоне, но и указали на другой спецобъект в десяти километрах от Бутова – «Коммунарку», где тоже были расстреляны и захоронены десятки тысяч человек.
Община
В 1993 году, когда первые родственники погибших шагнули на землю Бутовского полигона, он представлял собой огороженный забором заросший пустырь, который ежедневно патрулировали с собаками. Здесь уже не было никаких строений, кустарники и борщевик стояли выше человеческого роста.
Одними из первых, кто пришёл к полигону в 1994 году, была семья священника Владимира Амбарцумова, расстрелянного здесь 5 ноября 1937 года. Духовный сын отца Владимира – Глеб Каледа после войны женился на его дочери Лидии Амбарцумовой. Он стал крупным советским учёным, доктором геолого-минералогических наук, а в 1972-м тайно был рукоположен в священники. На протяжении более 18 лет никто, кроме самых близких, не знал, что отец Глеб в своей обычной квартире в блочной девятиэтажке на окраине Москвы совершал богослужения. Так многие дети репрессированных становились их преемниками: дети священников принимали сан, дети интеллигенции берегли чувство внутренней свободы и продолжали жить поисками смыслов.
После своего выхода на открытое служение в 1990 году протоиерей Глеб Каледа служил в храмах Москвы, возрождал храм в Бутырской тюрьме, крестил и исповедовал смертников, ждущих казни. Целых 57 лет в семье Амбарцумовых-Калед не знали ничего о месте, дате и обстоятельствах смерти их отца, деда, тестя. Сначала надеялись, что через 10 лет вернётся из лагеря, потом, как и все, думали, что там и погиб.
И вот в 1994 году Кирилл Глебович Каледа, внук отца Владимира, узнаёт от дочери человека, арестованного с Амбарцумовым по одному делу, что его дед, скорее всего, расстрелян в Бутове.
«Я приехал домой и сказал родителям, что нашёл место, где пострадал дедушка, – рассказывает протоиерей Кирилл Каледа, настоятель храма Новомучеников и исповедников Российских в Бутове. – Родители хором меня попросили отвезти их туда. Это был первый выезд папы из дома после операции. Территория захоронения тогда принадлежала ГБ, и внутрь можно было войти только в выходные дни, а мы приехали во вторник. Как раз была Радоница. И папа служил первую панихиду в Бутове около забора на заросшей дорожке среди кустов, обратившись лицом на территорию захоронения».
Протоиерей Глеб Каледа
Протоиерей Глеб Каледа умер вскоре после того, как нашёл место упокоения своего духовного отца и тестя, но его дети вместе с другими детьми пострадавших создали на полигоне первую приходскую общину. В том же 1994 году на полигоне по благословению Патриарха Алексия II был поставлен поклонный крест, спроектированный Дмитрием Шаховским. Этот успешный художник и скульптор, автор знаменитых часов на здании кукольного театра им. С. Образцова, оказался сыном расстрелянного в Бутове протоиерея Михаила Шика.
Несколько семей погибших объединились для благоустройства полигона, оформления его юридического статуса и совместных богослужений. Тогда пришло решение строить на месте расстрелов храм. Старостой строительства был выбран Кирилл Глебович Каледа, к тому моменту научный сотрудник института океанологии РАН. У его старшего брата, Сергея Глебовича, была строительная фирма, которую привлекли к работе.
В 1995–1996 годах шло строительство небольшого деревянного храма, ставшего первым домом бутовской общины. Он был сделан в Солигаличе, привезён на полигон, а внутреннее убранство разработал Дмитрий Шаховской в стиле русского северного зодчества. Когда встал вопрос о священнике для новопостроенного храма, архиепископ Арсений (Епифанов) предложил Кириллу Глебовичу Каледе продолжить семейную традицию (а к тому времени один из его братьев, Иоанн, уже был священником, а сестра Иулиания – монахиней, настоятельницей Зачатьевского монастыря). С тех пор протоиерей Кирилл служит на Бутовском полигоне, месте гибели своего деда.
Памятник в ведении Церкви
В 1995 году было принято решение о строительстве нового микрорайона на территории бывшей спецзоны и дач. Непосредственно место захоронений, ограниченное забором, хотя оно и не было ещё объявлено памятником истории, трогать было нельзя, потому что из многочисленных публикаций в прессе люди знали, что именно здесь находилось. Но по периметру полигон можно было окружить девятиэтажками. Это сделало бы невозможным дальнейшую мемориализацию этого места. Тогда община Бутовского храма, родственники погибших и общество «Мемориал» решили во что бы то ни стало не допустить строительства. Семья Калед обратилась с просьбой о заступничестве к Патриарху Алексию II, который в свою очередь обратился в Правительство Москвы.
И случилось почти невозможное: строительство было прекращено на этапе застройки цокольного этажа, остовы фундаментов которого до сих пор торчат из земли.
Благодаря личному вмешательству Юрия Лужкова и московского правительства здесь была проложена автомобильная дорога и пущен рейсовый автобус № 18. И поскольку Церковь тогда фактически спасла Бутовский полигон, ей была отдана не только земля, на которой стоит деревянный храм, но и вся территория захоронений, которая перешла на баланс прихода храма Новомучеников и исповедников Российских (часть находится в собственности, часть в аренде, часть – в безвозмездном пользовании). В 1997 году по благословению Патриарха Алексия II были проведены археологические раскопки в одном из погребальных рвов, эти раскопки подтвердили наличие расстрельных захоронений.
27 мая 2000 года Патриарх Алексий II впервые отслужил на Бутовском полигоне литургию под открытым небом. Вместе с ним служило и молилось почти всё московское духовенство (8 архиереев, около 200 священнослужителей) и три с половиной тысячи мирян. С тех пор Патриаршая литургия на Бутовском полигоне в четвёртое воскресенье по Пасхе стала московской церковной традицией.
В 2001 году Бутовский полигон был объявлен памятником истории регионального значения, что позволило избежать дальнейших попыток застройки земли, прилегающей к месту захоронений.
В 2006 году была проведена рекультивация земли и установлены точные границы каждого погребального рва. Сегодня приход Новомучеников тратит только на содержание территории полигона и охрану около 3 миллионов рублей в год, что делает невозможным финансирование дополнительных проектов, в том числе – связанных с мемориальной работой. Спонсоры или дополнительные бюджетные деньги иногда находятся на разовые мероприятия: каждый год к приезду Патриарха ремонтируется подъездная дорога, недавно была построена звонница. А вот чтобы открыть аллею памяти или сделать хорошие мемориальные доски, уже приходится искать дополнительные средства, которых пока нет.
Среди тех, кто покоится на Бутовском полигоне, довольно много людей других конфессий и религий и вовсе не верующих. Вопрос решён очень деликатно: символическое пространство полигона разделено. Помимо храма и поклонного креста есть площадка со стелой, рядом с которой поставлены скамейки и растут голубые ели – небольшой мемориал в светских традициях. Здесь проходят гражданские панихиды, к стеле возлагают венки, на скамейках родственники могут отдохнуть и вспомнить своих близких. Старообрядцы недавно проявили инициативу и нашли компромиссный вариант: в центр поклонного креста был врезан и освящён старообрядческий крест-медница, и теперь здесь проходят панихиды по древнерусскому обряду. Католики, лютеране, мусульмане и иудеи имеют возможность приезжать в Бутово и молиться по собственным правилам. Благоустройство полигона ведётся для всех.
Спасение памяти
Директор Мемориально-просветительского центра «Бутовский полигон» Игорь Гарькавый считает, что «государственные мемориалы всегда рискуют стать официозными проектами чиновников, в которые невозможно вдохнуть жизнь. А Бутовский мемориал мы видим живым и развивающимся».
Однако музейный комплекс пока существует только в виде нескольких небольших экспозиций в нижней части каменного храма. У Центра есть небольшая комната в приходском доме, куда до сих пор приходят родственники пострадавших, чтобы уточнить информацию о своих близких или, наоборот, сообщить новые сведения, передать для музея личные вещи.
С 2006 года по закону только родственники имеют право работы со следственными делами в государственных архивах. Работники Центра их консультируют, рассказывают, в каком именно архиве искать дело, и просят скопировать материалы и для исследовательской работы.
В 2007 году рядом с полигоном был освящён новый большой белокаменный храм. Он спроектирован архитектором Михаилом Кеслером в традициях русских шатровых храмов. В его нижней части, алтарь которой освящён в честь иконы Божией Матери «Державная», всё посвящено Бутовским новомученикам. По периметру стен висит 51 икона – по числу дней расстрелов. На каждой иконе изображены святые, расстрелянные вместе, в один день. В притворе расположена небольшая экспозиция: в витрине лежат вещи расстрелянных, извлечённые из раскопов в 1997 году, – обувь, фрагменты одежды, узелки, гильзы. В других витринах – личные вещи некоторых новомучеников, служившие им при жизни: священнические облачения, книги и записные книжки, скрипка, шаль… Эта выставка – основа будущего музея.
«В нашем уставе зафиксирована цель – увековечить память пострадавших путём максимального сохранения тех ценностей, которые они избирали в жизни в качестве ориентиров, – рассказывает Игорь Гарькавый. – Это не только увековечивание имени, но и рассказ о том мире, за принадлежность которому человек и был расстрелян. Мы хотим достичь того, чтобы здесь осуществлялся диалог ныне живущих с теми, кто здесь уничтожен. Чтобы они вернулись к нам через свои образы, свои фотографии, через свои творения, если это творческие люди». Поэтому так важны вещи, которыми погибшие пользовались при жизни, книги, которые они читали, их письма.
О большинстве расстрелянных никогда ничего нельзя будет узнать: как они жили, что думали, кого любили. Всё, что от них осталось – строчки в следственных делах. Их внутренний мир, взгляд на вещи можно представить через историческую реконструкцию. Идея Гарькавого – воссоздать в музейном пространстве мир крестьянина, мир русских немцев, мир интеллигенции и так далее. На самой территории полигона планируется создать аллею памяти. На каменных плитах будут увековечены расстрельные списки: имена погибших будут сгруппированы по датам расстрела. А для облегчения поиска нужного имени, возможно, будут использоваться специальные электронные навигаторы.
Мемориально-просветительский центр также занимается изучением и воссозданием русской мемориальной культуры. Традиция храмов на крови, установления памятных крестов, братские могилы – всё это было в России на протяжении веков. Образцом музея-некрополя из сравнительно недавнего времени служит кладбище памяти всех павших в Первой мировой войне во Всехсвятском (нынешний район «Сокол»), разрушенное при советской власти и с трудом восстанавливаемое сегодня. Но сохранились разработки его создателей, на которые можно опираться.
Игорь Гарькавый, который часто водит экскурсии по Бутовскому полигону, утверждает, что «без представления о Пасхе здесь трудно находиться. Для многих светских людей приезд на Бутовский полигон – пытка: «стою я, а подо мною тысячи тел». Верующий человек тоже это чувствует, но он также знает, что здесь лежат мученики. Христос воскрес, и все, кто вместе с Ним и за Него пострадал, тоже воскреснут, и ты понимаешь, что за этой страшной земной смертью для них открывалась Жизнь вечная, отблеск сияния которой падает и на это место».
Статья была напечатана в 2012 году в журнале «Вестник фонда Андрея Первозванного».
При подготовке текста использована книга «Бутовский полигон» под ред. Л.А. Головковой, М., 2004
