masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Британия всегда доставляла римлянам немало хлопот. Римляне, с легкостью присоединявшие новые и новые провинции, даже завоевывали ее как-то нехотя.
Покорить Британию дважды пытался Гай Юлий Цезарь – в 55 и 54 годах до н. э. Этот остров служил пристанищем беглых материковых кельтов и всячески поддерживал их в борьбе против Рима. И еще: в Риме бытовало мнение, что гигантский остров полон золота, серебра и жемчуга.
Цезарь не нашел там ни первого, ни второго, ни третьего, но получил ожесточенный отпор многочисленного и воинственного народа. Римляне не смогли продвинуться дальше береговой полосы – так отчаянно его защищали кельтские войска. Гениальный Цезарь, покоривший всю континентальную Галлию, впервые должен был уйти ни с чем.
Об упорстве Цезаря известно всем. На следующий год к британскому берегу отплыло 800 кораблей. На них находилось 5 легионов пехоты и 2 тысячи всадников.
Бритты встретили римлян на побережье, как и в прошлый раз. Но теперь они не решились вступить в бой со столь грозной силой. Войну с римлянами начал храбрый и мудрый князь Кассивелаун. Он понял, что в открытом сражении бриттам не победить римлян, и поэтому применил другую тактику.
Римляне, с трудом продвигаясь по незнакомой стране, везде заставали покинутые селения, в которых даже при огромном желании нельзя было найти что-то ценное. Цезарю удалось принудить к покорности тринобантов и захватить в лесу скот, но это были его единственные успехи в Британии. Наконец Гай Цезарь заметил, что предприятие становится крайне опасным, и приказал возвращаться к кораблям. Чтобы хоть как-то сохранить лицо, он вступил в переговоры с Кассивелауном и даже добился от него обещания платить дань Риму. Впрочем, об этом обещании бритты забыли, как только легионеры Цезаря погрузились на корабли и покинули остров.
Только через столетие римляне снова решились покорить огромный остров. Любителю грандиозных мероприятий императору Клавдию понадобился повод для собственного триумфа, и ничего лучшего он не придумал, как завоевать Британию. Императору несказанно повезло: «он за несколько дней подчинил себе часть острова без единого боя или кровопролитья, через несколько месяцев после отъезда возвратился в Рим и с великой пышностью отпраздновал триумф» (Светоний). В 44 году завоеванная часть острова была объявлена римской провинцией.
Британцы благородно позволили Клавдию насладиться триумфом, а вот следующим военачальникам на острове приходилось несладко. Как сообщает Светоний, Веспасиан (будущий император), посланный Клавдием, «участвовал в тридцати боях с неприятелем и покорил два сильных племени, более двадцати городов и смежный с Британией остров Вектис». И все равно в руках римлян оказались только юго-восток и часть центральной области острова.
Во времена правления Нерона, в 59 году, в Британии высадился новый наместник – Гай Светоний Паулин. Это был опытный, весьма способный и столь же честолюбивый военачальник. В 41 – 42 годах Светоний подавил восстание в Мавритании, а теперь решил снискать славу на новой должности. Благо был простор для деятельности – большая часть острова оставалась неподвластной римлянам, а зависть к другому римскому военачальнику, Корбулону, покорившему недавно Армению, толкала на отчаянные поступки.
«Итак, он решает, – пишет Тацит, – напасть на густонаселенный и служивший пристанищем для перебежчиков остров Мону и с этой целью строит плоскодонные корабли, не боящиеся мелководья и подводных камней. На них он и перевез пехотинцев; всадники же переправились следуя по отмелям, а в более глубоких местах – плывя рядом с конями.
На берегу стояло в полном вооружении вражеское войско, среди которого бегали женщины; похожие на фурий, в траурных одеяниях, с распущенными волосами, они держали в руках горящие факелы; бывшие тут же друиды с воздетыми к небу руками возносили к богам молитвы и исторгали проклятия».
Вот так – если искать где-то древних амазонок, то лучше всего в Британии. Скоро Светоний Паулин столкнется с их предводительницей, а пока он вынужден приложить немало усилий, чтобы вывести своих легионеров из состояния оцепенения.
Подтверждение – у Тацита.
«Новизна этого зрелища потрясла наших воинов, и они, словно окаменев, подставляли неподвижные тела под сыплющиеся на них удары. Наконец, вняв увещаниям полководца и побуждая друг друга не страшиться этого исступленного, наполовину женского войска, они устремляются на противника, отбрасывают его и оттесняют сопротивляющихся в пламя их собственных факелов. После этого у побежденных размещают гарнизон и вырубают их священные рощи, предназначенные для отправления свирепых суеверных обрядов: ведь у них считалось благочестивым орошать кровью пленных жертвенники богов и испрашивать их указаний, обращаясь к человеческим внутренностям».
Казалось бы, самое время праздновать успех. Но не успел Светоний навести порядок на захваченном острове, как пришли вести, что во вверенной ему провинции творится что-то невообразимое.
Особой ненависти британцев удостоился храм обожествленного императора Клавдия, при котором и была основана провинция. Помимо того что бог был совершенно чужд местному населению, жрецы разоряли окрестности «под предлогом издержек на отправление культа». Так римляне своей жадностью и высокомерием обратили друга во врага, а на справедливую месть ветераны соблазнили коренное население собственной беспечностью. «Между тем восставшим казалось делом отнюдь не трудным уничтожить колонию, не имевшую никаких укреплений, ибо наши военачальники об этом не позаботились, думая более о приятном, чем о полезном», – замечает Тацит.
А ведь даже боги предупреждали жителей колонии о грядущих бедствиях; знамения возникали одно другого ужаснее. Мы читаем у Тацита, что статуя богини Виктории «в Камулодуне безо всякой явной причины рухнула со своего места и повернулась в противоположную сторону, как бы отступая перед врагами. И впавшие в исступление женщины стали пророчить близкую гибель: в курии камулодунцев раздавались какие-то непонятные звуки, театр оглашался воплями, и на воде в устье Тамезы явилось изображение поверженной в прах колонии; океан стал красным, как кровь, и на обнаженном отливом дне виднелись очертания человеческих трупов».
Зловещие видения заставили колонию ветеранов искать помощи. Так как Светоний был далеко, они обратились к прокуратору Кату Дециану. Прокуратор должным образом не отреагировал на страхи комулодунцев. Он «прислал не более двухсот человек, и к тому же без надлежащего вооружения; стоял в Камулодуне и малочисленный отряд воинов. Уповая на храм как на неприступную крепость и встречая противодействие в осуществлении разумных мероприятий со стороны тех, кто был тайным сообщником восставших, они не провели вала и рва и не отослали женщин и стариков – с тем, чтобы оставить при себе только боеспособных» (Тацит).
Тем временем восстание ширилось и набирало силу. Британцы «под предводительством женщины царского рода Боудикки (ведь применительно к верховной власти над войском они не делают различия между полами) все как один поднялись против нас, – повествует Тацит. – Истребив рассеянных по заставам воинов и захватив приступом крепости, они ворвались в колонию, видя в ней оплот поработившего их владычества римлян, и, упиваясь яростью и своим торжеством, расправились с побежденными, не упустив ни одной из жестокостей, какие только в ходу у варваров».
«Боудикка повела свое войско против римлян; ибо те остались без предводителя, поскольку Паулин, их военачальник, ушел в поход на остров Мону, рядом с Британией. Это позволило ей опустошить и разграбить два римских города и, как я сказал, учинить неописуемую резню. Те, что были захвачены в плен бриттами, были подвергнуты всем известным видам поруганий. Наихудшее и самое зверское злодеяние, совершенное мятежниками, было следующим. Они подвешивали самых благородных и именитых женщин обнаженными, затем отрезали им груди и пришивали к их ртам, чтобы казалось, будто жертвы поедают их; после этого они насаживали женщин на острые колья, пронзавшие их насквозь во всю длину тела. Все это они совершали, сопровождая жертвоприношениями, пиршеством и развратом во всех своих священных местах, но особенно в роще Андате».
Войско Боудикки сожгло колонию Камулодун дотла. Храм Клавдия, который ветераны считали неприступным, пал после двухдневной осады. Затем «победители-британцы, выйдя навстречу шедшему на выручку Камулодуна легату девятого легиона Петилию Цериалу, рассеяли его легион, перебив всех пехотинцев; сам Цериал с конницей ускользнул в лагерь и укрылся за его укреплениями» (Тацит). Прокуратор Кат Дециан, увидевший, к чему привели его корыстолюбие и задержка с оказанием помощи Камулодуну, в страхе бежал на материк.
Гай Светоний Паулин покинул Мону и, с огромным трудом пробившись сквозь охваченную мятежом страну, достиг Лондиния. Напрасно жители будущего Лондона радовались своему спасению, встречая войско наместника.
Вот что пишет Тацит:
«Здесь, размышляя над тем, не избрать ли его опорою для ведения дальнейших военных действий, он, учтя малочисленность своего войска и пример Петилия, которому дорого обошлась его опрометчивость, решает пожертвовать этим городом ради спасения всего остального. Ни мольбы, ни слезы взывавших к нему о помощи горожан не поколебали его решимости, и он подал сигнал к выступлению, взяв с собой в поход пожелавших ему сопутствовать; те, кого удержали от этого пол или преклонный возраст или привлекательность этого места, были истреблены врагами. Такая же участь постигла и муниципий Веруламий… Известно, что в упомянутых мною местах погибло до семидесяти тысяч римских граждан и союзников. Ведь восставшие не знали ни взятия в плен, ни продажи в рабство, ни каких-либо существующих на войне соглашений, но торопились резать, вешать, жечь, распинать, как бы в предвидении, что их не минует возмездие, и заранее отмщая себя».
Светоний собрал всех, кого можно поставить в строй, и решился дать сражение Боудикке. «В его распоряжении оказались четырнадцатый легион с вексиллариями двадцатого и подразделения вспомогательных войск из размещенных поблизости – всего около десяти тысяч вооруженных» (Тацит). Очень небольшие силы, но у римлян не было иного выхода, кроме как победить. На этот раз им предстояло сражаться не за родину или за добычу, а за собственные жизни. Это придало легионерам Светония мужества, ибо такова основная черта римского характера: в критические моменты не опускать руки, а наоборот, совершать чудеса храбрости и жизнестойкости. Так было во время войны с Ганнибалом, так было под Алезией во время Галльской войны.
Во главе войска стоял великолепный стратег, опытный военачальник Гай Светоний Паулин. Удачно выбранная им позиция и построение римлян частично компенсировали численное превосходство противника.
«Для сражения он избирает местность с узкой тесниною перед нею и с прикрывавшим ее сзади лесом, предварительно уверившись в том, что враг только пред ним на равнине и что она совершенно открыта, и можно не опасаться засад. Итак, легионеров он расставил сомкнутым строем, по обе стороны от них – легковооруженных, а на крайних флангах – конницу в плотных рядах.
А у британцев в каждом отряде конных и пеших шло ликование; их было такое множество, как никогда ранее, и они были преисполнены такой самоуверенности, что взяли с собой жен, дабы те присутствовали при их победе, и посадили их на повозки, находившиеся у краев поля.
Боудикка, поместив на колеснице впереди себя дочерей, когда приближалась к тому или иному племени, восклицала, что британцы привыкли воевать под предводительством женщин, но теперь, рожденная от столь прославленных предков, она мстит не за потерянные царство и богатства, но как простая женщина за отнятую свободу, за свое избитое плетьми тело, за поруганное целомудрие дочерей. Разнузданность римлян дошла до того, что они не оставляют неоскверненным ни одного женского тела и не щадят ни старости, ни девственности. Но боги покровительствуют справедливому мщению: истреблен легион, осмелившийся на битву; остальные римляне либо прячутся в лагерях, либо помышляют о бегстве. Они не выдержат даже топота и кликов столь многих тысяч, не то что их натиска и ударов. И если британцы подумают, сколь могучи их вооруженные силы и за что они идут в бой, они убедятся, что в этом сражении нужно победить или пасть. Так решила для себя женщина; пусть же мужчины не цепляются за жизнь, чтобы прозябать в рабстве».
Светоний также нашел нужные слова, чтобы поддержать своих воинов накануне битвы. Он напомнил легионерам, что «даже при большом числе легионов судьбу сражений решают немногие, и им достанется тем больший почет, если столь малый отряд покроет себя славою, выпадающей на долю целого войска».
Полководец, подавлявший восстание римских подданных в Африке, в последние минуты перед битвой дал подробные указания: как в ней вести себя (об этом – у Тацита).
«Только пусть они не расстраивают рядов и, метнув дротики, продолжают непрерывно поражать и уничтожать неприятеля выпуклостями щитов и мечами и не думают о добыче. После того как они одержат победу, все достанется им. Эти слова полководца вызвали такое воодушевление, и старые, испытанные в походах воины с такой ловкостью изготовились метнуть дротики, что, уверившись в успешном исходе, Светоний подал сигнал к началу сражения.
Сначала легион, не двигаясь с места, стоял за тесниною, заменявшей ему укрепления, но, выпустив все свои дротики в подступивших на расстояние верного удара врагов, бросился на них в боевом порядке наподобие клина».
Бритты были ошеломлены, когда на их бушующее море напал этот маленький римский ручеек. Их сгубило презрение к малочисленному врагу и самоуверенность из-за прежних легких побед. Оказались бессильны перед железной римской дисциплиной и желание обрести свободу и воодушевлявшие жены позади битвы; и число сражающихся уже не имело никакого значения.
Увы! Бесстрашная Боудикка смогла зажечь искру затем раздуть пламя на всю римскую провинцию. Она смогла поднять на борьбу десятки тысяч людей, но создать из них войско, способное смести последнюю преграду, не успела. А ведь на пути к свободе стоял один-единственный легион, усиленный вспомогательными войсками.
Вот он, римский парадокс! Гай Юлий Цезарь с одним тринадцатым легионом перешел Рубикон и сверг республику. Теперь Гай Светоний с четырнадцатым легионом спасал от гибели самую окраинную римскую провинцию.
«Столь же стремительным был натиск воинов вспомогательных войск; ринулись на неприятеля и всадники с копьями наперевес, смявшие преграждавших им путь и оказывавших сопротивление, – рассказывает Тацит о том, как далее развивалась битва. – После этого остальные враги обратились в бегство, которому, однако, мешали расставленные повсюду и загромождавшие проходы телеги. Наши воины истребляли противника, не щадя и женщин; к грудам человеческих тел добавлялись и трупы пронзенных дротиками и копьями лошадей. Одержанная в тот день победа не уступает в блеске и славе знаменитым победам древности. Ведь было истреблено, как утверждают некоторые, немногим менее восьмидесяти тысяч британцев, тогда как мы потеряли около четырехсот убитыми и не намного более ранеными. Боудикка лишила себя жизни ядом».
Какую благодарность от Рима получил Светоний Паулин за спасение провинции?
Взамен бежавшего в начале мятежа прокуратора Ката прибыл Юлий Классициан. Он неприязненно относился к Светонию и, как объясняет Тацит, «из личной вражды препятствовал общему благу, сея слухи о том, что вскоре должен прибыть новый легат, который без злобы к противнику и свойственного победителю высокомерия милостиво отнесется к сдавшимся. Одновременно он писал в Рим, чтобы там не ждали скорого прекращения боевых действий, если не будет назначен преемник Светонию, чьи неудачи он объяснял его непригодностью, а успехи – благоприятствованием судьбы».
Происки нового наместника не дали желаемого результата – жестокое восстание остудило пыл желающих проявить себя в Британии. Нерон оставил наместничество за Паулином – впрочем, ненадолго. В том же 61 году флот Светония потерял на берегу несколько кораблей, что было сочтено свидетельством продолжавшейся войны, и ему было приказано сдать провинцию Петронию Турпилиану «Тот, не раздражая врагов и не тревожимый ими, пребывал в ленивом бездействии, которому присвоил благопристойное наименование мира» (Тацит). Сменил Петрония Требеллий Максим. «Тот, еще менее деятельный и в военном деле совершенно несведущий, удерживал провинцию благодаря своеобразному добродушию, с каким управлял ею. Варвары стали уже свыкаться с его столь приятными для них недостатками» (Тацит).
Страх перед мятежным духом Боудикки остался у римлян до конца их пребывания в Британии. Так царица своей гибелью добилась для соотечественников человеческого отношения со стороны завоевателей. Отныне римляне в Британии больше помышляли о защите своих владений, чем об угнетении туземцев и новых завоеваниях.
Император Адриан в 123 году, по свидетельству Спартиана, «первый провел стену на протяжении восьмидесяти миль, чтобы она отделяла римлян от варваров». Это было мощнейшее оборонительное сооружение, разделившее Британию на две части; остатки его сохранились до наших дней. Прежде всего римляне проложили дорогу от моря до моря – с запада на восток. С севера ее прикрывала двойная стена из массивных каменных глыб; промежуток между кладкой заполнили бутом и известью, а перед ней выкопали глубокий ров. С южной стороны дороги были насыпаны два земляных вала, между которыми также тянулся ров.
«Между каменной стеной и земляными насыпями на самой дороге расположены лагеря и караулы – лагеря когорт, имеющие вид самостоятельных обороноспособных фортов с воротами на все четыре стороны, на расстоянии малой мили друг от друга; через каждые два таких форта находится подобное же сооружение меньшего размера с воротами на север и юг, через каждые два таких сооружения – четыре меньшие караульни на расстоянии человеческого голоса одна от другой. Это колоссальное сооружение, требовавшее гарнизона, вероятно, в 10 – 12 тыс. человек, представляло в дальнейшем базу военных операций в Северной Англии» (Моммзен).
В 140 году император Антонин Пий провел еще одну линию оборонительных сооружений севернее знаменитого вала Адриана. В 410 году римляне добровольно покинули Британию. Империя клонилась к закату и уже не могла защищать далекую провинцию.
Англичане бережно хранят память о Боудикке и поныне. В Лондоне – около знаменитого Биг-Бена, перед зданием парламента, бронзовая Боудикка вместе с дочерьми мчится в колеснице.
БИТВА при АЛЕЗИИ
В 52 году до н.э. в конце сентября длинные колонны галльских воинов выходят из города-крепости Алезия, чтобы сдаться Юлию Цезарю. Этим завершается Галльская война, и, когда предводитель осажденных Верцингеториг преклоняет колена перед римским консулом, Галлия перестает быть свободной.
Осада Алезии является одновременно свидетельством мужества галлов, сопротивляющихся, несмотря на голод, в течение двух месяцев, и изобретательности Юлия Цезаря, который организует сложную систему сооружений, полностью блокирующих осажденных.
Цезарь осаждает Алезию
В феврале 52 года до н.э. Верцингеториг собирает в Бибракте галльских предводителей, которые провозглашают его главнокомандующим. Этот союз дает возможность разбить римлян в мае при Герговии. Однако в августе 52 года Цезарь обращает галльскую конницу в бегство, а затем Верцингеториг вынужден признать свое поражение и искать спасение в крепости Алезия, находящуюся над долиной на высоте 118 метров над уровнем моря. Две реки, Оз и Озерен, окружают плато, а перед городом на протяжении четырех километров простирается долина Лом. Со всех сторон горы с отвесными склонами образуют естественную защиту.
Чтобы добраться до этого хорошо защищенного укрепления, Цезарь проводит гигантскую работу. Менее чем за пять недель 50 000 легионеров сооружают поразительную систему блокады. Римскому полководцу пришло в голову построить двойной укрепленный рубеж: 15-километровое кольцо укреплений, или линия обложения, предохраняет римлян от вылазок осажденных, за ним следует вторая линия укреплений в 21 километр, предназначенная для обороны от нападений извне. Между двумя линиями на отрезке в 200 метров в ширину расположилась римская армия. С двух сторон от линий укреплений устанавливаются неприменяемые раньше ловушки, которым легионеры дают ироничные названия: “иголочки” (вбитые в землю колья, на которых закреплены крюки), “лилии” (колья, расположенные в шахматном порядке), “надгробия” (колья, замаскированные ветками). Все эти устройства предназначены как для конницы, так и для пехоты противника.
Тяготы осады
В то время как римляне приняли необходимые меры, чтобы порабощенные ранее народы обеспечивали их продовольствием, галлы очень скоро познали голод. Верцингеториг уменьшает рацион своих 80 000 человек. Когда римские укрепления еще не были закончены, он высылает из города свою конницу, поскольку боится, что голод заставит убивать и съедать лошадей, что часто практиковалось кельтами. Один из осажденных, некто Критонат, предлагает питаться мясом “лишних ртов”, что означает есть мандубинов, стариков, женщин и детей. Подстрекательство к каннибализму пресекается, но мандубинов Верцингеториг изгоняет из крепости. Толпа несчастных подходит к римскому укреплению и просит убежища, но Цезарь отказывает им. На протяжении всего времени осады мандубины медленно умирают от голода между крепостными стенами Алезии.В середине сентября к осажденным наконец-то прибывает подкрепление в виде армии, собранной 44 галльскими народами. Четыре командира, эдуи Виридомар и Епоредрикс, атребат Коммий и арверн Веркассивелон, командуют 240 000 пехотинцами и 8000 всадниками. Галлы, осажденные в Алезии, воспряли духом.
Капитуляция Верцингеторига
Под ободряющие крики осажденных армия, пришедшая на помощь, пытается прорвать укрепленные линии римлян. Но первая же атака остановлена германскими всадниками, входящими в армию Юлия Цезаря. Вторая попытка, предпринятая одновременно Верцин-геторигом из города и галлами с тыла, также проваливается. Последующая атака приносит еще больше жертв, и галльские командиры дают сигнал об отступлении.
Боудика
Боудика
| Боудикка Boudīka | ||
| ||
|---|---|---|
| не позже 60 года — 61 год | ||
| Предшественник: | Прасутаг | |
| Преемник: | нет | |
| Рождение: | неизвестна неизвестно | |
| Смерть: | 61 год | |
| Супруг: | Прасутаг | |
| Дети: | 2 дочери | |
Содержание
История
Описание и окружение
Описание этой женщины можно найти либо у Тацита, либо у Диона, хотя у обоих оно практически одинаковое. оба они отмечают, что Боудикка была королевских кровей, имела быстрый ум, была высокого роста. У неё были рыжие прямые волосы, доходящие ей до талии, резкий голос и всепроникающий взгляд. Обычно она носила цветную тунику, золотую шейную гривну (у кельтов называлась «Торк» (Torc)), а так же плащ, заколотый брошью.
Её муж, вождь Прасутаг, был королем иценов, населявших земли в районе современного Норфолка. Эти земли, фактически, не были подконтрольны Риму, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 г. ицены присоединились к его войсками в качестве союзников. В 47 г., во время попытки Публия Октория Скапулы разоружить их они смогли отстоять свое право на независимость. Прасутаг был старше своей жены и прожил долгую жизнь. Чтобы сохранить свой род, он, наравне со своими двумя дочерями, сделал сонаследником престола римского императора.
Оставлять независимость союзным королевствам было нормальной римской практикой при условии, что королевство завещалось после смерти ныне здравсвующего союзного короля римскому императору. Таким образом, например, были присоединины к империи провинции Вифиния и Галатия. Также римские законы позволяли наследование только по мужской линии. Поэтому все попытки Прасутага сохранить на престоле свой род были тщетными. После его смерти его королевство было аннексировано. Земли и имущество было конфисковано. Имущество благородных жителей и рабов теперь было одинаково. Согласно Тациту, Боудикку прилюдно выпороли, а её дочерей изнасиловали. Также была разграблена казна Прасутага, который многие годы жил на римские деньги.
Восстание
В 61 году, когда губернатор Гай Светоний Паулин возглавил кампанию на острове Англси (римское название — Мона), который был убежищем для бриттских бунтовщиков и цитаделью друидов, ицены, поддерживаемые многими своими соседями, в том числе и триновантами, подняли восстание. Их вдохновил пример Арминия, вождя германского племени херусков, в 9 году поднявшего восстание против римлян и изгнал их из своих земель. Кассий пишет, что перед началом восстания Боудикка долго молилась и принесла жертвы Андрасте — богине победы, которой была посвящена.
Первой целью восставших был Камулодунум (совр. Колчестер), бывшая столица триновантов. Город был осажден. Присланные прокуратором Катом Децинием по просьбе осажденных войска в количестве двухсот ополченцев были легко разбиты. В течение двух дней город пал. Квинт Петилий Цериалис, будущий губернатор Британии, а тогда командующий девятым легионом, попытался отбить город, но был разгромлен и вынужден бежать в Галлию.
Узнав о восстании, Гай Светоний поспешил на защиту провинции. Его целью было защитить заложенный римлянами в 43 Лондиниум (совр. Лондон). Однако, видя, что подготовиться к осаде он не успеет и помня о поражении Петилия, он решил оставить город, чтобы спасти остальное. Лондиниум был оставлен на милость восставших, которые сожгли город, разграбили его и вырезали всех, кто не ушёл с римлянами.
Следующий город, который был разрушен, был Веруламиум (совр. Сент-Олбанс). В трёх городах было убито около семнадцати тысяч человек. Пленных не брали. Кассий детально описывает события, говоря, что простых людей вешали, резали, поднимали на крестах, а благородных, особенно женщин, убивали жестокими способами, принося их в жертву богине Андрасте.
Подавление восстания
Светоний сгруппировал свои силы в Уэст-Мидлендс, на Уотлинг стрит. С флангов позиции были окружены лесом. Его силы насчитывали более 10 000 человек, среди которых были четырнадцатый легион, подразделения двадцатого легиона и множество ополченцев. Однако войска Боудикки во много раз превосходили силы Светония и насчитывали более 230 000 человек.
Тацит пишет, что Боудикка управляла своими войсками с колесницы, обратившись перед битвой к своим людям с речью, в которой просила считать себя не благородной королевой, которая мстит за потерянное королевство, а обычной женщиной, мстящей за поруганное тело и надругательство над дочерями. Боги были на их стороне, один легион, решившийся противостоять им, они уже разбили, разобьют и другие. Она, женщина, готова была умереть, чем жить рабыней, и к тому же призывала своих людей.
Однако римляне, более умелые в открытых сражениях, противопоставили числу умение. В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи копий. Те римские солдаты, которые избавились уже от копий, плотными фалангами разбивали вторую волну бриттского наступления. После этого фаланги были построены клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отсуплению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню.
Этимология
До последнего десятилетия XX века имя этой королевы чаще всего произносили как Боадицея. Скорее всего это связано с тем, что под ним она фигурирует у Тацита. Её имя в разных источника пишут по-разному. Так у Тацита: Боадицея (Boadicea) или (Boudicea); у Кассия — Βουδουικα, Βουνδουικα, или Βοδουικα. Скорее всего, однако, имя её происходит от кельтского слова bouda — победа. Слово boudīko значило у кельтов «победоносный». Похожие имена существовали в Лузитании — написание Boudica, в Бордо — Boudiga. В настоящее время считается правильным произношение этого имени как Боудикка (по правилам Валлийского и Ирландского языков, наиболее близких к кельтскому).
В XIX веке, в период правления британской королевы Виктории, фигура Боудикки была окружена своеобразным романтическим культом — не в последнюю очередь потому, что её имя значит «победа» (как и имя Виктория).
